Отдохнув, я вновь отправился на охоту. На этот раз в одном коридоре нашёл десятки глыб и сотни кусков прозрачного водяного льда. Датчики скафандра посчитали его безопасным и этим подняли моё настроение на невероятную высоту. Ведь что такое лёд? Это не только вода, без которой не будет жизни, но и куча веществ, тот же кислород, к примеру. А уж как всё это выделить из этих кусков - так на то у меня имеется неплохая аппаратура жизнеобеспечения в каюте.
Ещё сутки прошли в бесцельных поисках среди разрухи станции. После этого устроил десятичасовой сон и дивановаляние с попытками реанимации пищевого синтезатора. Но нейросеть на каждую такую попытку отвечала отказом, отсутствием нужных баз. Идею залезть внутрь прибора по принципу русского "авось и найду, что там погорело", я отбросил. Слишком технологичная вещь для топорной работы методом тыка.
А охранник всё не оставлял попыток связаться с вышестоящим руководством и получить от него нужные указания.
После отдыха на очередном выходе мне повезло, причём, дважды. Я нашёл ещё одного паука и отыскал под горой оплавленного хлама большого ремонтного дроида. Круглое тело в виде линзы и размеров с "оку", гравитационное шасси и шесть универсальных манипуляторов: тут тебе и щуп, и сварка любого типа, и резак и зажим, присоска и.... И с виду не сильно повреждён, вмятин хватает, но пробоин и оплавленных дыр на той части, которая выступает из-под завала, не видно.
И началась у меня адова работёнка.
Самое плохое - испорченные временем батареи дроидов и размеры этих крох. Энергия при интенсивной работе уходила махом. Других же инструментов, кроме как манипуляторов на пауках и мокрице у меня не было. Они по кусочкам резали обломки, а я оттаскивал те в сторону.
На третий день пришло сообщение от электронного охранника, что получена активная сигнатура от ответственного лица, которое может дать мне пропуск в закрытую часть отсека.
Радостный я влетел в отсек и тут... каламбур, анекдот и шутка на китайском в одном флаконе.
Система нашла важное лицо, и этим лицом оказался... я. И мне же прислала запрос на разрешение выдачи мне пропуска в закрытый отсек каюты. Каково? Это даже не российская бюрократия - во сто крат изощреннее.
- Твою мать! - выругался я и со всей силы ударил кулаком по стене. - Мать, мать, Мать!..
Надежда отыскать на станции живого, знающего и понимающего рухнула в одночасье.
Хотя, может мне повезёт с секретным отсеком в каюте?
Внутри матрёшки стояло полтора десятка странных устройств. Толстенные трубы в длину эдак метра три и диаметром мне по грудь. Стояли в притык друг к дружке по обе стороны помещения. Пять из них имели светящиеся окошки в торцах. На экранчиках постоянно выводились какие-то графики, синусоиды, плясали то и дело столбики и строчки цифр из математики вабисалов. Для всё это было тёмным лесом.
Через нейросеть с трудом смог подключиться к одному устройству и после этого испытал шок: внутри лежали люди. Из пятнадцати анабиозных медкапсул лишь шесть дорабатывали последние ресурсы и кое-как поддерживали жизнь своих пациентов. Разобраться кто там, за что и с чем лежит и после этого не смог - ну, не те у меня базы, не те. Узнал только, что все капсулы уже давно сигнализируют о куче неисправностей.
- И вот что мне с этим всем делать? - задал я вслух риторический вопрос и почесал лоб.
Первым делом захотелось разморозить людей и задать кучу вопросов, определиться со своим положением и - как же без этого - надавить тем фактом, что я их спас. Надеюсь, они не вроде брата Гассана Абдуррахмана ибн Хоттаба, который после освобождения предложил за это наградой выбор собственной смерти?
Вторым делом вспомнил, что у меня с припасами крайне туго, а ещё шесть человек нанесут огромную брешь в запасах провианта.
В общем, почесал я лоб, почесал и решил не торопиться. Раз столько лет пролежали в этих камерах, то и ещё пару-тройку недель потерпят. Может быть, за это время я расчищу ремонтного дроида, а с ним смогу попасть в те помещения и отсеки, которые закрыты завалами, непосильные для меня и моих крох помощников.
Но планы пришлось срочно менять на четвёртый день после обнаружения медицинского схрона с последними людьми на станции, точнее, последними её хозяевами. Всё из-за того, что отказала одна из капсул... минус одна чужая жизнь, которую я мог бы спасти.
Жаль, что я не медик и даже примерно не знаю, как правильно управлять этими штуками. А так пришлось запускать экстренное открытие капсул. Впрочем, учитывая то состояние, в котором находились установки анабиоза, они просто напросто могли и не выдержать правильного процесса.
Все пятеро были живыми, тощими, словно, узники Бухенвальда и женщинами. Опознал не сразу - уж очень состояние несчастных было плохим. Кожа и кости, лица почти что мумифицированные и уж точно никакого намека на грудь, даже лоскутиков, тряпочек кожистых, так сказать, одно отличие от мужика - отсутствие нужного (пусть даже усохшего) причиндала между ног.
- И вот что мне с вами делать? - простонал я.
