то вдруг критические дни,
то вся от шопинга устала.
Терпел-терпел и осерчал,
взашей девицу эту выгнал,
так по старухе заскучал,
что просто весь в осадок выпал.
Едва доплёлся до пруда:
«Явись, Плотвица Золотая! -
и вскоре вспенилась вода,
дед грянул оземь: – Умоляю,
верни мою голубку мне:
Я весь извёлся, пропадаю,
в душе страдания одне.
как дальше жить уж и не знаю.
Покой навовсе потерял…
Ошибся я, в ребро мне дышло[7]!» -
«Да нет, милок, ты опоздал:
твоя старуха замуж вышла.
Ей с новым мужем благодать!
Когда за ней сюда вернёшься,
поклон просила передать
и, что, обратно не дождёшься».
Старик завыл: «О, горе мне:
житья без Любушки не будет!
Возьми к себе, укрой на дне, -
пусть грудь моя дышать забудет!
пускай вода глаза зальёт!
пусть перестанет сердце биться!
пусть тело илом занесёт!..» -
к обрыву кинулся топиться.
Старуха сзади подошла:
«Плотвица просто пошутила,
да у золовки я была,
она меня и приютила.
Младого тела захотел,
тебе ума, души не надо!
И что с него ты поимел? -
одна тоска, а не услада».
Старик несчастный зарыдал:
«Прости меня за всё, что было!» -
её коленки целовал;
старуха, сжалившись, простила.
Забылась горькая беда,
в семье идиллия настала,
и та Плотвица, из пруда,
их дочке крёстной мамой стала.
Опять вернулись в их избу
забытой радости улыбки, -
чтоб не кусать потом губу,
подумай, что просить у рыбки.
Дом с подвалом, двухэтажный.
занимал чиновник важный:
сам, жена, нимфетка дочка,
два оболтуса сыночка,
свёкр с свекровью, тёща с тестем -
десять ртов с собакой вместе.
Тёща в доме прибиралась,
над стряпнёй свекровь старались,
и нимфетка не ленилась,
на пятёрочки училась;
тесть со свёкром не дремали,
общий бизнес поднимали;
мать без дела не сидела,
ресторанчик свой имела.
Все делами занимались,
а сыночки так болтались.
Издалёка было видно,
что семья питалась сытно:
не пустыми щами, кашей, -
в общем, дом был полной чашей.
Всё однажды изменилось, -
на семью беда свалилась, -
завелись в подвале мышки:
мама, папа, их детишки,
дед и бабка, сват и сватья,
многочисленные братья,
сестры, тётюшки и дяди
жили дружно – правды ради -
и просторно: не ютились,
как положено, плодились.
Был налажен быт мышиный:
две стиральные машин,
есть буфет, а в нём фужеры
для шампанского, мадеры,
три комода, шифоньеры,
всё из дуба – не фанеры,
телевизоры, кушетки…
и в пинг-понг играют детки.
Поголовье не тощало:
корок с маслом всем хватало.
Как-то раз свекровь решила,
из того, что в доме было,
по рецепту, просто чудо,
приготовить прелесть блюдо
и, закончивши готовку,
позвала семью в столовку.
Только сели кушать ужин,
толстый мыш был обнаружен,
а потом ещё десяток.
С тёщей сделался припадок,
пульс зашкалил у свекрови,
у мамаши дыбом брови,
а нимфетка завизжала
и к подружке убежала,
свёкр с чиновником метались,
в серых вилками кидались,
тесть исчез из помещенья,
пёс рычал от возмущенья,
а сыночки порешили:
виртуальны мыши были.
Чуть от страха не рехнулись,
кое-как в себя вернулись,
и наутро всё семейство,
пережившее злодейство,
собралось в одной из спален, -
