Открыла глаза и обнаружила себя лежащей на полу, точнее, на ковре. Испуганно осмотрелась — это была чья-то спальня. Темно-коричневые шторы на окнах оказались задернуты, поэтому комната утопала в полумраке, разгоняемом только парочкой настенных магических светильников. Два окна, широкая низкая кровать, изголовьем притулившаяся к стене и застеленная бежевым покрывалом, рядом с ней — этажерка, заваленная какими-то книгами, темные стены и потолок и бежевый же, в тон к покрывалу, ковер, на котором я и имела честь сейчас возлежать.
За спиной распахнулась дверь, я тут же села и обернулась.
— Ванная там, — не глядя на меня, указал магистр Крант в сторону одной из дверей в другом конце комнаты.
Сам же он быстро, так и не взглянув на меня, направился ко второй двери. С появлением Кранта светильники вспыхнули вдвое ярче, и я смогла разглядеть, что испачкала ковер еще не засохшей на руках кровью. Сам куратор скрылся в гардеробной, по всей видимости.
Медленно встала, не отрывая взгляда от двери, за которой находился магистр, и побрела в указанном направлении, стараясь не думать о том, что будет дальше. Ванная оказалась огромной и тоже оформленной в бежево-коричневых тонах с вкраплением черного. Вместо стандартной ванны здесь присутствовал небольшой овальный бассейн из черного гладкого камня. Раковина для умывания тоже была черной, а пол, стены и потолок — бежевыми. Стена из коричневого матового стекла отделяла от основного помещения туалет, из такого же стекла были выполнены стенки душевой кабины. Все это я отметила одним беглым взглядом и устремилась к раковине. Руки под струю воды подставила, нервно поглядывая на свое отражение в небольшом зеркале. Да, мне было страшно. И в первую очередь не за себя, а за тех, кто пострадал в кафе. Просто перед перспективой оказаться убийцей все опасения в отношении магистра Кранта казались такой мелочью. Ну что он мне сделает? Не убьет же, а остальное пережить можно. Даже если куратор под воздействием приворотки покусится на мою честь… это же не смертельно… теоретически. А если там, в кафе, кто-то умер, то это уже необратимо, это навсегда. И это я позвала ребят туда, я осознанно нарушила установленные куратором правила. Я виновата во всем…
Нет, я не плакала, ни одной слезинки не было, но впала в какой-то отрешенный ступор. Сколько я так простояла, не знаю. Очнулась только тогда, когда услышала голос магистра Кранта.
— Я стучал, — заявил он, входя в ванную.
После чего осмотрел меня, я это как-то отстраненно отметила в зеркальном отражении, качнул головой и решительно подошел. Когда его руки коснулись моих, я вздрогнула и попыталась отстраниться, но отстраняться было некуда. Магистр стоял за моей спиной и, заключив меня в некое подобие объятий, принялся смывать с моих рук кровь Мии. Трястись я начала уже тогда, а когда он взял полотенце и начал вытирать мои ладони, меня уже сотрясала крупная нервная дрожь.
— Ну что же ты? Такая боевая, а от вида крови расклеилась? — как-то устало спросил он.
А я не смогла ответить, вообще ничего сказать не могла, меня просто трясло. Перед глазами стояли те самые коконы стазиса, в которых, вполне возможно, уже и не живых людей выносили. У нас только что умерших тоже сразу в стазис погружают, если смерть была неестественной, потому что при сильном колебании магического фона иногда случаются всплески некромантии, а это грозит обращением погибшего в опасное и кровожадное существо — зомби. Так что в тех шести коконах вполне могли оказаться не пострадавшие при смерти, а уже мертвые. Но даже если и нет, то живых в стазис погружают только тогда, когда они на грани смерти, и не факт, что их удастся спасти.
— Даяна, — позвал меня куратор. — Посмотри на меня.
Я и смотрела, на его отражение в зеркале. Вот только когда он меня развернул, мой взгляд не сместился, и увидела магистра я лишь тогда, когда он полностью повернул меня к себе как какую-то безжизненную куклу.
— Так испугалась? — недоверчиво спросил куратор.
И я заговорила, по крайней мере попыталась.
— Т-т-там… умерли… — вот и все, что я смогла произнести.
Магистр сначала удивился, а потом криво усмехнулся и уже без прежнего сочувствия поинтересовался:
— Неужели совесть проснулась?
Я не отреагировала.
— Живы все, можешь выдохнуть, — заявил Крант.
И вот тут я разревелась, опять. Я так в последний раз только после смерти родителей плакала. Вернее, в предпоследний. Прошлую мою истерику Тэран Крант тоже имел честь лицезреть.
Ревела я долго и со вкусом. Даже не заметила, как из ванной мы перебрались в спальню. И только там, порядком увлажнив подушку, которую мне отдали на откуп, пока сам магистр куда-то отходил, я немного пришла в себя. Отбросила подушку, которую до этого обнимала, вытерла рукавом лицо и отшатнулась, едва не упав спиной на кровать, когда мне сунули какой-то стакан, приказав при этом:
— Пей.
— Ч-ч-что это? — заикаясь и всхлипывая спросила я.
— Успокоительное, не умир-трава, — хмыкнул маг. — Пей.
Взяла стакан, с сомнением посмотрела на куратора, но выпила.
