На аэродроме нас никто не встречал. Когда зашли в штаб, то увидели на стене его портрет с траурной лентой. Дежурный комэск рассказал: – «Орлан» разведчик доложил, что южнее Цусимы движется большой караван транспортных судов, под английскими флагами. Генерал Волков сам повел корпуса Аверьянова и Сигаева в бой. Топили только военные корабли японцев. На транспортники сбрасывали листовки такого примерно содержания: – «У Вас два пути. Либо в Шанхай, а потом домой. Либо на дно. Третьего не дано. Выбор за Вами!» – Если бы и нашёлся капитан-отморозок, который продолжил бы идти в Японию, то его своя же команда выбросила бы за борт. Кормить крабов не хотел никто. Все транспорты сдались в плен в Шанхае. А крейсера и броненосцы продолжали тонуть. «Орлан»-разведчик снизился. На его борту был фотокорреспондент. Он снимал гибель японской эскадры. Но с какого-то корабля и их зацепило крепко из пулемета. Сели на воду.
– А кто был экипаж?
– Пилоты Гурин и Юданов. С ними флаг-штурман армады Востриков и фотограф. При посадке приложились крепко. Вострикова-то ещё в полете пулями прошило, а вот Гурин при посадке пострадал. С одного из тонущих крейсеров спустили паровой баркас и направились к самолету. Пока бальза не намокла, он хорошо держался на воде. Генерал всё это видел, но ни бомб, ни патронов в пулемете у него уже не было. Он несколько раз имитировал атаку, пока самого не зацепило. Задымил. И поступил так, как сам нас учил, когда мы ещё учлётами были: – «Остался без оружия – сам стань оружием!» Сделал разворот на горке и с пикирования, на кураже, прямо в баркас. Себя не пожалел, а своих ребят выручил. Их бы японцы на куски порубили. Те самураи, что сразу не утонули, вплавь добрались до самолёта и попытались влезть. Так фотограф их треногой глушил. После наш катерок подошел и ребят снял. А тело Геннадия Ивановича так с самолетом и ушло на дно.
– Давно это случилось?
– Сегодня девять дней. Весь личный состав в столовой – поминают.
– А экипаж «Орлана» где?
– Саша Гурин в госпитале – сильно поломался при посадке на воду.
– А Юданов?
– Дима запил с горя. Сегодня девятый день тож. Его недавно белочка посетила, немного посидела и ушла.
– Ну веди нас в столовую.
Как и на любых поминках, во главе стола стоял портрет Толи Волкова с траурной лентой. Перед ним полстакана водки, накрытый ломтиком хлеба. Все слова были уже сказаны и пилоты просто тупо глушили водку. Мы тоже налили себе по полстакана.
– Когда из жизни уходят наши близкие, то мы чувствуем горечь утраты. Для многих из нас Анатолий Алексеевич был не только пилотом- наставником, но и учителем по жизни. Так пусть в наших сердцах останется о нём светлая грусть. Вечная память герою! – Все встали и молча выпили, не чокаясь. – Но жизнь продолжается и бить врага мы должны. Командармом Волковской армады назначается генерал-майор Аверьянов. Указ получите на днях!
Я улетал обратно во Владивосток. Володя с Валерой вышли проводить меня до самолёта:
– Я на днях переправлю сюда Славу, вы уж помогите ей! У неё будет особое задание. А Коновалов ей в охрану.
Чуть не долетая до Цусимы, я снизился до бреющего. Проклятое место для русских. Но ничего, Толя. На сорок дней поминок по тебе не будет, а будет кровавая тризна. До встречи! Сделал вираж над местом гибели Волкова и Вострикова. Позади меня справа и слева летели два «Орла». Вот что значит друзья. Решили проводить меня на всякий случай.
Во Владивостоке меня уже поджидал Лёвушка Кнэп. Он прибыл сюда прямо из Израиля. Вкратце рассказал о тамошних делах. Лейба Бронштейн развил там кипучую революционную деятельность. Очень многие евреи эсеры-террористы из России пожелали принять участи в борьбе за независимость своего государства и своего народа. Оружием и деньгами Лёвушка снабжал их регулярно. Всё было готово к восстанию.
– Вот только сам Лейба меня смущает. Мы дали ему партийную кличку – Троцкий. Уж очень он деспотично настроен. И у него практически нет оппозиции. А это нехорошо, когда вся политическая власть будет сосредоточена в одних руках. Надо бы кого-то там поставить ему в противовес. А иначе получится тирания.
– И кого ты предлагаешь? – спросил я.
– Да есть у меня на примете один адвокатишка – Вова Ульянов.
– А разве он еврей?
– Нет, не еврей, но картавит так, что даже в бане сойдёт там за своего. Он недавно женился на Наденьке Крупской. Но похаживает к одной певичке – Леночке Серебровой. Может, слышал, как она поёт про какую-то маму Любу. Так вот соратники по партии спорят, чей же он – Надин или Ленин? Меньшинство считает, что Надин, а большинство, что он Ленин. Мы их так и прозвали – большевики. Вот бы и надо его вместе с обеими дамами перекинуть в аппозицию Лейбе Бронштейну. Чтобы с одной стороны был Троцкий с эсэрами, а с другой Ленин с большевиками. А вместе они точно свергнут Временное турецкое правительство.
– Сейчас конец марта. За полгода успеешь подготовить революцию?
– Постараюсь успеть, – прикинул Лёва.
