После окончания медицинского училища, молодую Таню Синицыну распределили в армию, присвоив ей звание военфельдшера и отправив служить на Украину, в 26-ю армию. После начала войны, она, как и большинство советских граждан думала, что эта война закончится очень быстро. Красная Армия погонит захватчиков и быстро их разгромит, на этом всё и закончится, вот только реальность оказалась совсем другой. Немцы очень быстро продвигались вглубь наших территорий, а мы только отступали. Вот и сейчас, произошел очередной прорыв противника, а потому их главврач, Таня всё никак не могла привыкнуть к военной специфике, приказал срочно эвакуировать раненых. В медсанбате как раз были пять грузовиков из автороты, и главврач, прекрасно понимая, что у тяжелораненых и так почти нет шансов на выживание, приказал грузить в грузовики легкораненых. Это было тяжёлое, но прагматичное решение, главврач давал шанс на жизнь тем, кто и так имел все шансы выжить. В пять Захаров быстро погрузили легкораненых и машины тронулись в путь. Информация о прорыве очень сильно запоздала, а потому в то время, как первый грузовик выехал на дорогу, с противоположного конца появились немцы. Это были три бронетранспортёра, с них с ходу открыли огонь по всем, кого видели, не делая различия между ранеными и здоровыми, бойцами и врачами, они стреляли по всем подряд. Синицына сидела в первом грузовике, а потому и не видела, как загорелся на выезде последний пятый ЗИС. Стараясь выжать из машин максимальную скорость, водители гнали свои машины вперёд, а находившимся в их кузовах раненым приходилось только стонать и ругаться, однако ни кто не возмущался и не требовал ехать медленней, все прекрасно понимали — снизить скорость было равносильно смерти, сейчас только от скорости зависели их шансы на жизнь. Вскоре дорога повернула и скрыла из виду медсанбат и немцев. Убедившись, что погони пока нет, водители немного снизили скорость, но через пятнадцать минут, когда впереди показался очередной изгиб дороги, им навстречу из-за поворота дороги выехали четыре немецких мотоцикла, полугусеничный бронетранспортёр и наш пулемётный броневик. Это конец, только и подумала Синицына, водители стали тормозить, а немцы почему то не стреляли, они разъехались по сторонам дороги и остановились, но бронетранспортёр остался стоять на дороге перекрывая её. Грузовики остановились прямо перед немцами, и только тогда Синицына увидела, что на немецких мотоциклах сидят наши бойцы в немецких накидках. Свои… Синицына от осознания, что это не немцы, а свои, лишь обессилено облокотилась на спинку сиденья грузовика. Тут к ней подошел старшина пограничник с шикарными усами.
— Дочка, вы откуда так несётесь?
— Из медсанбата, он тут недалеко, дальше по дороге, к нам сейчас немцы ворвались и стали по всем стрелять, даже не глядя в кого, по всем подряд и по нам, насилу вырвались.
Старшина сразу посуровев только и спросил — медсанбат далеко?
— Да версты три наверное будет, товарищ старшина.
Это вместо военфельдшера откликнулся водитель грузовика.
— Ясно! — Только и сказал старшина, после чего двинулся к броневику, где оказалась рация, а вначале они даже и внимания не обратили, что на броневике стоит антенна.
— Папа, ответь байкеру, папа, ответь байкеру. — Забубнил в рацию старшина вызывая командира батальона. Эти позывные придумал командир, правда кто такие байкеры он так и не объяснил, так что старшина Загоруйко сломал себе голову пытаясь понять, кем же обозвал их командир таким позывным. Наконец рация откликнулась, командир вышел на связь и старшина принялся докладывать. Вот что старшине понравилось, так это то, как командир переделал карты, разбил каждый квадрат на девять частей, и теперь назвав номер квадрата и номер части, более подробно обозначить цель. Связавшись с капитаном, а быстро лейтенант в звании вырос, сразу через одно скакнул, но ему не жалко, действительно заслужил, да и дальше наверное так же быстро будет продвигаться по карьере, но это так, а пока старшина принялся докладывать.
