— Товарищ генерал, давайте не будем доводить ситуацию до такого состояния, когда всем нам придётся пожалеть, что мы довели её до такого финала. Сейчас будет связь со штабом армии и там вам всё объяснят, что я могу, а что вы.
— Хорошо… — Буквально прорычал Севастьянов, но за это ты мне ответишь, я это без последствий не оставлю!
— Ваше право, только это дорого стоит, когда твои бойцы без раздумий и колебаний, не взирая на последствия, встают на твою защиту, подумайте об этом товарищ генерал. А кроме того подумайте, вступится кто-то из ваших людей точно также за вас или нет, вот только что-то подсказывает мне, что нет.
Севастьянову только и осталось что молча кивнув, выйти из палатки следом за капитаном и пройти несколько метров до короткого немецкого полугусеничного бронетранспортёра с двумя антеннами. Радист уже вызывал штаб армии и спустя буквально несколько минут ему ответили.
— Товарищ капитан, штаб на связи.
Взяв у радиста гарнитуру, я попросил связать себя с дежурным по штабу, тот ответил буквально минут через пять. К моему счастью, в штабе ещё был начальник штаба, вот такой каламбур получился. Генерал-майор Варенников подошел минут через десять, всё это время мы ждали, мои бойцы снова заняли свой пост у входа в палатку, но при этом поглядывали на залётного генерала и его людей. Хорошо, что этот генерал Севастьянов не полез в бутылку, и пока обошлось без стрельбы. Наконец в рации послышался голос генерала Варенникова.
— Генерал-майор Варенников на связи.
— Товарищ генерал, это капитан Прохоров у меня тут патовая ситуация, только что прибыла пехотная дивизия и её командир, генерал-майор Севастьянов приказал поступить мне с моим отрядом в подчинение его командира полка.
— Капитан, дай мне генерала.
— Товарищ генерал, вас, это начальник штаба армии генерал-майор Варенников.
Генерал Севастьянов взял гарнитуру рации и доложил, что на связи. Дальше он долго выслушивал от начальства кто он такой и что с ним сделают, если он продолжит докапываться до капитана Прохорова. Севастьянов покраснел и стал обильно потеть, наконец ему приказали отдать гарнитуру капитану.
— Значит так капитан, генерал тебе мешать не будет, даже более того, будет исполнять твои приказы, а пока доложи об успехах.
Минут пять я докладывал начштаба о своих делах, и он от услышанного пришел в хорошее настроение.
— Значит ещё и гаубичный полк получил?
— И да и нет товарищ генерал, гаубицы с тягачами есть, а вот расчётов для них пока нет, хотя я и послал своих людей на сборные и фильтрационные пункты, но когда и сколько бойцов они найдут не знаю.
— Ладно капитан, держи в курсе, конец связи.
Я лишь облегчённо выдохнул, конечно происшедшее не прибавит мне приязни от генерала Севастьянова, но мне с ним детей не крестить, и под его командованием не ходить. А генерал очевидно получил основательный пистон он начштаба, и его похоже поимели в особо грубой и извращённой форме и даже без вазелина. А сам виноват, когда тебе человеческим языком говорят, что подчиняемся только штабу армии, то должен сам понять, что мы не простая часть, и тянуть к нам свои жадные, потные и загребущие грабки не стоит, иначе можно по ним и получить, что собственно говоря и произошло.
— Ну что товарищ генерал, может теперь наконец нормально поговорим, обсудим план завтрашний действий?
Севастьянов лишь молча кивнул. Мы вернулись в палатку и прошли к столу, на котором была расстелена карта, а на ней нанесены позиции немцев. Не желавший после полученного пистона обострять отношения, Севастьянов молча выслушал меня. Немного подумав и прикинув, он наконец произнёс: — Может получиться. Не смотря на то, что после выволочки от начальства, а таких разносов он ещё ни разу не получал, он про себя решил, что план капитана может пройти. Похоже до этого капитан просто хотел задержать на сколько получится немцев, но с подходом его дивизии, теперь можно было не только основательно потрепать немцев, но и стать в крепкую оборону. Сейчас действительно не время сводить счёты, но как только ему представится такая возможность, он не прильнет ей воспользоваться, а пока поддержит капитана, это и в его интересах тоже. Сразу после ужина я дал своим бойцам приказ — отбой, так как вставать придётся ещё ночью, времени у меня было не так много. В три часа ночи скомандовал подъём, пока прочухались и позавтракали, прошёл час, я особо не торопил, мы пока укладывались в график. В четыре часа утра мы выдвинулись вперёд, нам на технике это было минут двадцать езды, вот дивизии Севастьянова было похуже, им пришлось семь километров топать пешком, а это полтора часа времени.
