Глеб увидел, что отец и братья готовятся стрелять, и понял, что ему надо делать то же самое. Все его существо протестовало против этого, но он знал, что первую стрелу он должен выпустить вместе с ними и именно в вожака стаи — таков закон княжьей охоты.
Почти не целясь, Глеб выпустил стрелу чуть позже отца и братьев.
Вожак крикнул удивленно и протяжно, забил крыльями по воде и побежал по ней. Стрела, торчавшая у него в боку, не давала лебедю взлететь. Он опять крикнул — как показалось Глебу, негодуя. Ведь крылья не поднимали его в небо.
Лебеди заметались в разные стороны, не понимая, почему вожак кричит, но не взлетает.
Этого как раз и надо было охотникам. Стрелы свистели одна за другой — стреляли теперь не только князья, но и гридни старшей дружины.
Лебеди взлетали в воздух, беспорядочно носясь над озером, не зная, куда лететь. Они растерянно и горько кричали, и Глеб смотрел на них с искаженным от боли лицом.
Отец заметил, что младший сын стоит, опустив лук.
— Ты чего? Стреляй! — приказал он и дождался, когда Глеб натянул тетиву и пустил стрелу.
Он метил выше кричащей, мечущейся стаи и промахнулся.
— Эх! — с досадой сказал Владимир. — Смотри! — и пустил стрелу.
Птица тяжело упала в воду, брызги полетели во все стороны.
Скоро все было кончено: мертвые птицы уродливыми комьями плавали по воде, кровавя ее.
Вершок, быстро орудуя веслом, плыл на челноке к птицам, подбирая их.
Охотники с нетерпением ждали, когда он вернется: каждому хотелось узнать, сколько лебедей он подстрелил и кто самый меткий стрелок — им считался тот, кто убил вожака.
Вершок причалил к берегу, вытащил из челнока мертвого лебедя и на глазах у всех выдернул из него стрелу.
— Чья?
— Моя! — радостно крикнул Святополк, но тут же увидел, что ошибся.
Владимир взял стрелу у Вершка, рассматривая оперение.
— Ну? Чего молчите?
Глеб, стоявший в сторонке, взглянул на стрелу и обмер.
— Моя, — печально сказал он.
— Ай да меньшой! — Владимир засмеялся, хлопнул Глеба по плечу. — А я-то думал, что ты стрелок никчемный. Награду ему!
Тут же подскочил тивунец (
— Слава князю Глебу! — крикнул Владимир.
— Слава! — откликнулись князья и гридни.
Святополк сделал вид, что крикнул, открыв рот.
Он, считавший себя прекрасным стрелком, оказывается, промахнулся, а этот младенец, который и тетиву-то как следует натянуть не умеет, попал в вожака!
И пока возвращались к загородному дому Владимира, Святополк удумал, как рассчитаться с Глебом.
— Ты такой важный стрелок, Глеб, — сказал он, когда они вернулись к терему. — Я и не знал. А хочешь, докажу, что стреляю лучше тебя?
— И доказывать не надо, — ответил Глеб. — Я в вожака случайно попал.
— А чего ж тогда награду взял? Нет, давай все же поглядим, кто лучше стреляет!
Глеб слушал Святополка, уже догадываясь, что он хочет сделать что-то нехорошее. Но отвязаться от него было не так-то просто.
— Вот я встану у стены, а над головой круг нарисую. И ты в этот круг должен будешь попасть. А потом ты встанешь, я выстрелю. Тогда поглядим, кто из нас меткий и в ком отвага есть.
— Что ты, что ты, брат! Разве можно жизнью играться? — Глеб с удивлением и тревогой смотрел на Святополка.
А тот поигрывал ремешком, закручивая и раскручивая его длинными костистыми пальцами. Тонкие губы его кривила ухмылка, а в холодных серых глазах читались презрение и насмешка.
— Да ты не пугайся, Глеб. Будешь первым стрелять. Идем! — он перестал играть ремешком и взял Глеба за руку.
Глеб вырвался и отпрянул от Святополка. Они стояли у конюшни, куда только что отвели коней.
— Нет, ты пойдешь! — Святополк крепче схватил Глеба и потащил за собой.
Кричать было стыдно, вырваться второй раз не удалось — цепкие пальцы Святополка впились, как клешни, в запястье.
Святополк затащил Глеба за конюшню и толкнул к стене.
— Стой, заморыш, не то прибью! — он нагнулся, взял ком грязи и начертил над головой Глеба неровный круг. — Не двигайся! Я первым буду стрелять, коли ты трусишь.
Он скинул с плеча лук и заложил стрелу, задом отступая от Глеба.
В это время из кладовой, которая была рядом с конюшней, выходил слуга. Увидев, что один княжич целит в другого, он выронил окорок и завопил:
— Убивают!
На крик тут же прибежали стражи, и был среди них Горясер. Он увидел Глеба с бледным лицом, стоявшего у стены, Святополка, который держал лук с заложенной стрелой.
Святополк подошел к слуге и дал ногой под зад:
— Пошел вон, дурак!
Лишь потом повернулся к стражам и сказал, кривясь:
— Мы с Глебом забаву придумали — испытываем, кто метче стреляет.
Стражи переглянулись.
— Ишь ты! — сказал один из них. — А как промашка выйдет? Великому князю про такую забаву сказывали?
— Мы не дети малые! — Святополк уже пришел в себя и злился, что его остановили. — Ступайте, нет тут в вас нужды!
— Не серчай, княжич, — сказал Горясер. — А только на нашем дворе таких забав не видывали. Иди, скажи про то Владимиру.
Святополк вложил стрелу в колчан и произнес:
— Ужо померяемся с тобой меткостью, Глеб, ты не огорчайся!..
