Дорогое мое сокровище! Заседание с твоим рефератом о "Русском мессианизме" назначено на воскресенье 19-го февраля. Повестки уже печатаются — все устрою я сама, т<ак> ч<то> ты готовься, пожалуйста. Имей в виду, мое сокровище, что т<ак> к<ак> реферат в воскресенье, то я не отпущу тебя в деревню раньше понедельника вечером. Помни это!
Экономический реферат менее интересен, да и был уже поднят только что этот вопрос, повторять его так близко будет, пожалуй, скучно. Реферат о мессианизме очень интересный и боевой! Так решено! <…>
359. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[1114] <15.02.1912.Москва — Симбирск>
15. 02. 1912., Москва
Дорогой Александр Сергеевич!
От Венгерова я письма не имел, но, снесшись с Гершензоном, который снесся с "Миром"[1115], узнал, что Венгеров в бытность в Москве говорил о Вашей книге, и, хотя там смущаются ее размерами, но не отказываются познакомиться и вступить по этому поводу в переговоры. При этом Г<ершензон>, конечно, согласен передать рукопись и быть посредником. Рукопись (половину, как Вы предполагали) можете послать прямо ему: Москва, Никольский пер., д. Орловой, или, если предпочитаете, мне для передачи ему.
Не писал я Вам исключительно из-за недосуга. Я благополучен, на днях выпускаю "Философию хозяйства" — докторскую диссертацию. В издательстве сравнительно благополучно, Григорий Алексеевич, слава Богу, сейчас хорош, но с Бердяевым очень плохо, потому что одновременно сошлись у него кризис семейный (в связи с его братом[1116], —я не знаю рассказывал ли я Вам), болезнь матери, вырвавшая его из Рима в Киев[1117], денежные затруднения и ряд литературных неудач в "Пути", о которых он еще и не знает и о которых мы не знаем, как собщить. (Негодный перевод, негодная книга для перевода и неисполнимая тема для монографии). Очень за него тревожно, но хорошо, что он в России, можно лично переговорить, я много переволновался из-за неприятной с ним переписки. Эрн, повидимому, благополучен, но слишком спешит со своей философской книгой.
Авва замаялся с Распутиным и, кроме того, серьезно рискует, его брошюра конфискована, и м<ожет> б<ыть> обыск, если не хуже[1118], а Вы сами знаете состояние его мамаши. Его здоровье скверно. Поистине, он стяжает себе венец у Господа этим своим рачением на пользу Церкви![1119]
На эмпирических горизонтах темно, как в ночи, в Петербурге никто ничего не знает, все боятся, один Распутин распутничает.
Был я на первой неделе[1120] в пустыни, в первый раз без аввы, который должен был вместо пустыни уехать в Петербург по распутинству, — говел, там хорошо и благодатно, как и прежде. Нельзя ли будет Вам приехать в Москву на Пасхе? Мечтаю весной с детьми прокатиться по Волге, и тогда б.м. увидимся, но это вилами на воде писано.
Из Вашего умолчания заключаю, что у Вас корь окончилась благополучно. Спрашиваю же я потому, что болезнью, надорвавшей нашего Ивашечку, был нефрит, как осложнение кори.
Да хранит Вас Христос! Любящий Вас С.Б.
360. С.Н.Булгаков — В.Ф.Эрну[1121] <19.02.1912. Москва — Рим>
19 февраля 1912 г., Москва
Дорогой Владимир Францевич,
то, что Вы сообщаете о семейных делах Николая Александровича[1122], мне давно известно, и даже со стороны происхождения этих отношений, хотя я и не видел в этом вполне достаточного основания ни для отъезда на целый сезон в Италию (Л<идия> Ю<дифовна> говорила со мной весной только об одном месяце, и так это стояло все время), не для того, чтобы избегать Москвы, — быть может наоборот. Но ведь, как говорится, "чужую беду руками разведу". Сейчас это обостряется для Николая Александровича еще больше, дай Бог ему сил. Он обещает приехать сюда в марте, это во всяком случае хорошо, потому что лицом к лицу все не страшно.
Спешу сообщить Вам о повороте дел относительно Джордано Бруно, которого мы было склонились издать. Оказывается, что его издает "Мусагет" и ужепереводит Яковенко, взявший под перевод даже аванс[1123]. Делать два издания Бруно нам кажется чрезмерным, — потому перевод этого, намеченного Вами трактата, становится невозможным. Я не знаю Бруно, может быть, у него найдется и другое кое-что.
На днях посылаю на Ваш суд "Философию хозяйства", — у меня по свойству моей натуры по поводу выхода ее борются самые разные противоположные чувства. Были очень горячие и сравнительно серьезные дебаты в Религиозно-философском обществе по моему докладу из нее (а раньше по докладу Яковенко[1124]), а сегодня предстоит неприятный вечер, — князь будет отмежевываться от нас перед почтенной публикой[1125], и я чувствую свои руки связанными — "Путем" и Маргаритой Кирилловной. Вообще это полугодие у нас идет живой и интересный <нрзб>.
Любящий Вас С.Б.
361. С.Н.Булгаков — В.Ф.Эрну[1126] <25.02.1912. Москва — Рим>
25 февраля 1912 г., Москва
Дорогой Владимир Францевич!
