Волжский писал М.А.Новоселову, что его опять постигла неудача на экзамене. Больно думать о нем! Ваш
147. В.Ф.Эрн — Е.Д.Эрн <15.12.1909. Москва — Тифлис>
Москва, 15 декабря 1909 г.
<…> Устал, конечно, от экзамена, который благополучно свалился с моих плеч. Пришлось ожидать ужасно долго. Ты только подумай, я ждал 3 с половиной часа! Я пил неимоверное количество чая, разговаривал с кем только можно, наконец разболелась голова и наступила полная апатия! Только тогда появился Лев Михайлович[693] и позвал меня на допрос о Спинозе, Лейбнице и Платоне. Я говорил совершенно механически, без всякого одушевления; просто выкладывал все, что нужно. Вялые вопросы Лопатина меня не оживили и хотя они, видимо, остались довольны, но сам я остался экзаменом очень мало доволен. Это какая-то профанация! Мечтаю скорее сдать все, что осталось, и больше никогда в жизни не переживать этого глупого состояния! <…>
148. Е.Н.Трубецкой — М.К.Морозовой[694] <22.12.1909. Москва — Москва>
Моя дорогая, родная и хорошая
Пишу тебе рано утром, пока никто не вставал, и пошлю так, что никто не узнает, через масажиста. Вот уже третий день, что я лежу: повредил себе ногу гораздо сильнее,чем предполагал: не только ходить не могу, но вчера ещеш шедва мог ступить на ногу: возможно, что порваны связки.
О тебе имею известия через Елену Кирилловну[695], слава Богу, недурные; но тоскую ужасно без тебя. Поврежденье моей ноги также связано с тобой: я бежал стремглав в редакцию, чтобы там уединиться и оттуда написать тебе письмо, и растянулся на тротуаре так, что сам потом не мог подняться из-за подвернутой ноги. Поднимал меня извозчик.
Хорошо еще, что это случилось, когда видеться мы все равно не можем. Лежанье предрасполагает к усердной работе над Соловьевым. Он двигается хорошо! Но больно, обидно и тоскливо тебя не видеть. Когда можно будет, извести, изменив почерк на конверте. Я к Рождеству надеюсь выходить, если массажист не обманывает.
Боборыкина[696] в Среду секли вчетвером: я, Бердяев, Хвостов, Лопатин. Он почти ничего не был в состоянии ответить. Высекли так больно, что среди речи Лопатина он ушел со скандалом, не дослушав. Подобного не было с основания Псих<ологического> Общества[697] Ну прощай, моя радость ненаглядная, дорогое мое сокровище. Ах, как хочется тебя видеть. Целую крепко.
149. С.Н.Булгаков — А.С.Глинке[698] <24.12.1909.Корeиз — Симбирск>
24 декабря 1909 г. Кореиз
Милый Александр Сергеевич!
