— О, прямо-таки трогательно, — напустив притворного цинизма, прокомментировала Клара. — Значит, вы пытались соперничать с ним? Как примитивно.
Мужчина остро отреагировал на такие слова. Он одарил её укоризненным взглядом.
— Поначалу да, но не потом, — его голос заметно погрубел. — Я любил её. Она была дорога мне.
— Как трофей, символ вашей маленькой победы над самим кардиналом, — Клара произнесла это самым надменным тоном, присыпав толикой насмешки. — Я уже предупреждала вас, сударь, что со мною подобное не сработает.
— Я не стремлюсь опустить или оболгать кардинала в ваших глазах. Вы неправильно меня поняли, миледи, — отчаянно заявил мужчина.
— Тогда что же привело вас сюда?
Клара вопросительно вскинула брови, больше не произнеся ни слова. Несколько секунд они упрямо смотрели друг другу в глаза не желая сдавать своих позиций. Это могло бы продолжаться бесконечно долго, но терпение Арамиса исчерпалось первым.
— Я хочу всего лишь вас предупредить, — сказал он. — Я не собираюсь переубеждать вас, миледи. Я вижу по вашим глазам, как вы преданы ему, не могу понять причины, но не осуждаю. Просто подумайте сами: Адель была с ним, она была очень близка ему, пусть только телесно, потому что я не верю, что в этом камне ещё могут оставаться хоть какие-нибудь чувства, но она исчезла. Понимаете? Она пропала без следа. И у неё остался мой мушкет. Я не знаю, стоит ли придавать этому значение, но теперь я даже не уверен, жива ли она.
Клара невольно приоткрыла рот от удивления, услышав про мушкет. В её памяти тут же промелькнула недавняя картинка: она оказалась в его кабинете одна, когда кардинал был вынужден ненадолго отлучиться. Ей было откровенно нечем себя занять, поэтому она решила осмотреться. И вот среди вороха бумаг её привлёк заброшенный мушкет с резной ручкой и довольно необычным возвратным механизмом. Клара никогда особо не разбиралась в оружии в силу того, что ей попросту это было неинтересно. «Война — дело мужское», — ещё в детстве говорил ей её отец. Однако при этом с юных лет он обучил дочь фехтованию и стрельбе. На случай необходимости.
— Вы говорите, что оставили ей мушкет, — произнесла она дрожащими губами. — Какой он был? Не с резной ли ручкой и выжженным «флёр-де лис» на рукояти?
Глаза мужчины удивлённо расширились.
— Вы видели такой мушкет? — изумился он, приоткрыв рот от удивления. — Это… это именно он. Но где? Он был у Адель.
Клара замешкалась с ответом. Теперь всё становилось более, чем очевидным. Кем бы ни была Адель, её участь оказалась незавидной. С одной стороны, это было невероятно жестоко и мерзко со стороны кардинала, но с другой… Клара пыталась убедить себя, что у него просто не было выбора. Что может чувствовать человек, узнав, что его предали? К тому же такой самолюбивый и властный человек, как Ришелье. О чём думал могущественный кардинал Франции, когда обнаружил предательство прямо под своим носом? Авантюра девушки подрывала его авторитет в первую очередь в собственных же глазах. Какую он может иметь власть, если даже его любовница умудряется тайком спать с мушкетёром? И что чувствует мужчина, преданный, возможно, любимой женщиной?
Её сердце забилось чаще при этой мысли. Любил ли кардинал эту девушку? Дорога ли она была ему? Что он ощущал, когда избавлялся от неё? Клара сама боялась отвечать на эти вопросы. Ревность и страх перемешались в один бурлящий котёл, разрывая её изнутри. А что если…?
— Боюсь, мой ответ лишь подтвердит ваши опасения, — взяв себя в руки, произнесла девушка. — Ваш мушкет лежал на столе кардинала. Вероятно, он всё знает.
Арамис хотел было что-то ответить, но не смог выдавить ни звука. Он взъерошил волосы, нервно запустив пятерню в тёмные кудри.
— Он убил её, — бормотал мужчина, когда его растерянный взгляд метался по комнате. — Убил её из-за меня. Чёрт, конечно, он не мог не догадаться!
Мужчина отошёл к окну, меря широкими шагами комнату. Напряжение возрастало, и Клара сама еле сдерживала комок слёз, подкативший к горлу. Ей теперь было просто кошмарно страшно. Она догадывалась о жестокости своего покровителя, но тем не менее старалась закрывать на это глаза. Он дал ей всё, и как она может ответить ему за это неблагодарностью? Более того Клара с ужасом осознавала, что пусть ей грозила бы смертельная опасность рядом с ним, она всё равно ни за что его не оставила. Она предпочла бы принять смерть из его рук, лишь бы он не оттолкнул её, не бросил, не оставил. Это было жутким чувством.
— Теперь вы понимаете, что я хотел вам сказать? — резко спросил Арамис, вернувшись к ней. — Вам нужно бежать, Мари, бежать как можно дальше от него, пока не стало слишком поздно. Поймите уже, что вы обманываетесь. Он не тот, кем вы его считаете.
— Нет. Нет-нет, я прекрасно знаю, кто он, — крошечная слезинка потекла по её нежной щеке, разрывая маску внешнего спокойствия и сдержанности. — Он жесток, он очень жесток, но у него есть принципы. Он не поступится ими и ни за что не станет делать что-либо сгоряча. Нет, он не убьёт меня. Он не может… не Арман, нет.
