Конец уже близок, и в последний день опечаленные друзья Фаустуса приходят к нему, чтобы попрощаться. Даже его добрый ангел должен его покинуть, говоря: «Перед тобой уж ада пасть зияет». Зрительская аудитория в этот момент должна была ахнуть: на сцене этой чудо-пьесы ад изображается и воспроизводится абсолютно открыто.
Фаустус может ответить только: «Я увидал довольно, чтоб страдать!»
Часы бьют одиннадцать, Фаустус находится в состоянии душевной агонии, которая передается лучше всего поэтическими средствами, – можно только процитировать эти строки:
Мы можем только пытаться представить себе, насколько сильное влияние оказывала эта драма по мере того, как повествование мифа подходило к концу, как она захватывала внимание каждого ее зрителя.
Появляются дьяволы и утаскивают Фаустуса к гадюкам и прочим змеям отвратительного ада. Фаустус выкрикивает последние слова: «Я книги свои сожгу! Прочь, прочь! О, Мефистофель!»
Суть-то оказывается заключена в секретах, добытых из книг! Борьба между свободным исследовательским духом науки и остатками диктаторской власти церкви до сих пор продолжается весьма активно. Это последнее просительное обещание Фаустуса в самом деле относится к жажде знаний, которая в те годы рассматривалась как составная часть вселенского зла. Люди в эпоху Возрождения были настолько опьянены ею, что сжигание книг считалось самым важным символом и элементом отказа от идей Ренессанса.
Хор по примеру древнегреческих мифов завывает:
Показанное в этой версии мифа зло состоит в том, что человек, желая быть всемогущим, узурпирует власть и положение Бога. Он охвачен спесью, необоснованной гордыней, он отрицает смирение и покаяние. Преступление состоит
Фаустус дважды на протяжении пьесы восклицает, что он не может примириться с тем фактом, что он –
