Удивительно, но здесь была очередь!
Пожилой охранник бесцеремонно рассматривал ее.
Из кабины кассы вышел мужчина, и Соня проскользнула внутрь, плотно захлопнув за собой дверь. Она поправила волосы, глядя на свое отражение в зеркальном окошке. Кольцо с брильянтом эффектно сверкало и переливалось. Навстречу ей выдвинулся поднос для денег. Соня кокетливо вытерла пальцами уголки губ, выставляя напоказ новое украшение, потом поднесла руку тыльной стороной к стеклянной перегородке и начала слегка постукивать кольцом, опускаясь все ниже и ниже к подносу для денег.
Свет в кабинке погас, входная дверь защелкнулась, за окошком включилась лампа, и стекло перестало быть зеркальным. Стало видно, что за кассира сидит полный армянин лет шестидесяти.
— Здравствуй, дорогая, с чем прилетела? — ласково спросил Армен.
Соня улыбнулась, сняла кольцо и бросила его в поднос для денег. Армен вставил в глаз специальное увеличительное стекло, взял кольцо и стал его внимательно рассматривать.
Соня спокойно наблюдала за его действиями.
— Ух, ты! Красиво! Где взяла такой чистый камень?
— Там, где взяла, есть еще, — кокетливо произнесла Соня.
Армен удивленно открыл рот, из глаза у него выпало увеличительное стекло.
— Не переживай, дядя Армен. Тебе все равно не дадут. У тебя зубы плохие, ноги волосатые, башка лысая и пузо от пива.
— Э-э-э, са вэ танэм, — обижаешь, это не от пива. Это для пива!
Соня и Армен весело расхохотались.
Они знали друг друга уже тринадцать лет. В лихие девяностые дядя Армен взял первокурсницу Соню Воробьеву в свой ювелирный магазин на Тверской продавщицей. Она у него работала на полставки, училась на журфаке и проходила практику в газете «Известия».
Соня работала за прилавком, когда в магазин к дяде Армену нагрянули бандиты — очередные претенденты на «крышу». Не моргнув глазом, Соня представилась банде корреспондентом колонки происшествий и расследований «известного» издания, поблагодарила за то, что они предоставили ей прекрасную возможность побывать в эпицентре событий и получить информацию «из первых рук». Она врала им, что завербовалась продавщицей в ювелирный магазин в центре города, надеясь стать свидетелем нападения. Как она рада, боже, как она рада! Спасибо им большое!
Бандиты не ожидали такого поворота событий и, на всякий случай, решили ретироваться. Магазин оставили в покое. Дядя Армен не знал, как и отблагодарить юную продавщицу, спасшую его бизнес.
Ювелирный магазин в конце концов пришлось закрыть — слишком много оказалось конкурентов. Дядя Армен обосновался в пункте обмена валют, но втайне продолжал заниматься любимым делом — он подпольно производил высококачественные подделки для «брэндовых» ювелирных магазинов.
— На сколько тянет, дядя Армен?
Старый ювелирщик взвешивал камень на специальных каратных весах и довольно качал головой.
— Не обижу. На заколочки и чулочки хватит, — дядя Армен смотрел на весы и отсчитывал стодолларовые купюры. Соня считала деньги вместе с ним. — Вот всегда удивлялся, почему такую красоту не носишь, азизджан?
— Не могу себе позволить, дядя Армен. Вкладываю в бизнес.
— Вай! Не о том думаешь, девушка!
Армен положил стопку купюр в поднос для денег, Соня тут же их взяла и, аккуратно сложив, положила в карман шелкового плаща.
— Заходи, не забывай старых друзей!
— Помнить буду, не забуду, — весело прокричала Соня уже в дверях.
Соня блаженствовала в наполненной до краев ванной. Она рассматривала пальцы своих ног, выглядывающих из воды, и пыталась угадать — в кого у нее длинные ноги, ровные пальцы — в папу или в маму? В какой-то момент Соня поняла, что гадать бесполезно — она никогда этого не узнает.
Принимать ванну ей нравилось.
Ей нравилось, только-только забравшись в ванну, кожей ощущать прикосновение холодных металлических стенок. Но вот она включала горячую воду. Первые струи рождали в Соне приятное возбуждение. Шапка пены росла, и Соня погружалась в приятную истому.
Сегодня она решила ни о чем не думать. Откинула голову назад и попыталась расслабиться. Но как только она закрыла глаза, хаотичные мысли пронеслись в ее голове.
Память возвращала ее в детство.
Вот она гуляет одна во дворе, другие дети не принимают ее в свою игру, смеются над ней. Она слышит, как за спиной ее называют дочерью сумасшедшей алкашки.
Дома нечего кушать. Она открывает холодильник, подставляет стул и ищет хоть что-нибудь съестное. Находит высохший мандарин и с удовольствием доедает те дольки, что еще не успели сгнить.
Первое сентября. Дети приходят в школу с мамами, а ее приводит пожилая соседка, и все думают, что это ее бабушка. А ей, и вправду, хочется, чтобы эта добрая женщина, угощавшая ее яблоками и конфетами, была ее бабушкой.
А что если мать никто не убивал. Ее не могли выгнать из театра в тридцать семь лет, отца убили, поэтому он пропал. Значит, никакой измены не было. Значит, никто ее не бросал.
Мысли о загадочном исчезновении отца заставили Соню сесть в ванной.
