— Я не знаю. Не хотела тебя расстраивать… А может, мне самой хотелось так думать. Хотелось верить в то, что я не одна, что рядом со мной есть люди, на которых я могу положиться, которые поддерживают меня, которым я могу доверять.
— У тебя всегда был я.
— Да. Но ты мне как младший брат. Я всегда чувствовала за тебя какую-то ответственность, понимаешь? А мне самой иногда так хочется быть слабой. — Соня опустила голову на руки. Она говорила все медленней и медленней, ее язык заплетался.
— Знаешь, Павличек. Я тебе такую вещь скажу, только ты не падай.
Павлик напрягся. Он не был уверен, что готов выслушать что-то еще подобное. В тайне души он надеялся, что Соня настолько пьяна, что те вещи, о которых она теперь говорит, являются не чем иным, как плодами ее бурной фантазии или последствиями травмированной в детстве психики. Он раньше сталкивался с тем, что алкоголь рождает разные параноидальные галлюцинации. Этот синдром встречался среди успешных бизнесменов с бандитским прошлым. Заработав кучи денег на обмане, они сами панически боялись быть обманутыми, подозревая в предательстве всех и вся. Один его знакомый в сильном подпитии любил рассказывать ужасающие небылицы о том, что его хотят похитить, ограбить или убить, рассказывал, что был в плену у инопланетян и они обещали охранять его бизнес. Бред нес полный, но был настолько в своем рассказе убедителен, что невольно ему начинали верить. С этим горе-бизнесменом все было ясно. Но почему у Сони вдруг открылся дар сказочника, Павел не понимал.
Он силился запомнить все, что видел и слышал в этот вечер. Ведь Соня просила его рассказать, если что-то в ее поведении будет аномально. Не мешало бы все это записать, а то к утру он все забудет, но вставать и идти за ручкой и блокнотом не хотелось, поэтому Павлик оставался на месте.
Соня пьяно улыбалась и смотрела полуприкрытыми глазами другу в лицо.
— Я ни разу не кончала.
Павлик икнул от неожиданности.
— Я даже не знаю, что это такое! — выпалила она и уронила лицо в ладони.
— Так, может, ты просто не догадываешься, а на самом деле у тебя все получается? — робко предположил Павлик.
— Ты меня за дуру держишь или за идиотку? — вспылила Соня, зло глядя на друга.
— Я тебя за алкоголичку-неудачницу держу, — в тон ей ответил Павлик. — Напилась и несет всякую чушь. То ее отчим отымел, то, что такое оргазм не знает. У тебя же столько мужиков было. Они что, все с придурью оказались? Не знают, что такое удовольствие?
— Что ты на меня кричишь! — Соня попыталась встать, но ее зашатало, и она схватилась за стол. — Оглянись, где ты видел мужиков? Все они…
— Ну все, все, — подхватил подругу Павлик, вовремя прерывая поток ее ругательств.
— Спасибо за понимание… — Соня сделала глубокий и шумный вдох. — Паш, налей воды. Что-то мне совсем плохо.
Павлик посадил пьяную Соню на стул и побежал к чайнику.
— Эй, ты держись, — засуетился он. — Подыши, подыши, это пройдет. — Чашка кувыркнулась у него в руках и звонко цокнула о край раковины. — Это пройдет, — пробормотал он, устало опускаясь на пол.
Павлик с ужасом глядел на сидящую перед ним Соню. Она улыбалась и чуть раскачивалась на стуле взад-вперед, взад-вперед.
Как маятник.
Как сумасшедший маятник.
Это не могло быть правдой, нет, не могло. Просто Соня напилась… Она же никогда не пила, и тут вдруг… Это у нее реакция такая, нестандартная. Как там она говорила? Интоксикация. Вот, самое время вызывать «Скорую».
Паша приложил руку ко лбу.
Неужели все это правда? А вдруг его сильная всегда скрытная подруга, неожиданно «расклеившись», впервые пустила его в самые тайные уголки своей души, а он малодушно держится за прежнюю, более удобную и привычную для него версию ее жизни?
У Павла сжалось сердце. Ему стало до боли жаль Соню. Она выглядела такой беспомощной и подавленной, как будто страшная реальность, которая только что случайно сорвалась с ее губ, тяжелым грузом легла на ее плечи.
Он на четвереньках подполз к Соне и взял ее руку в свою.
— Сонь? А, Сонь? Как же ты могла себя дать в обиду?
— Не знаю. Мне как-то за других легче заступиться, чем за себя. Поэтому, наверное, и хожу до сих пор к Петру Львовичу, чтоб с ума не сойти. Хотя это уже не очень-то помогает. Все равно крыша едет. Как у бабки. Как у мамы.
— Постой. Так это тот самый Петр Львович? Твой психоаналитик? — опять удивился Павел.
— Ты что-то, Паша, туповат стал.
— Ты с ним так давно знакома?
— Ну, да. А что, я тебе не говорила?
Павел резко встал, открыл дверцы кухонного шкафа, подвинул большую банку с кофе и достал полупустую пачку сигарет. Нервно закурил.
— Знаешь, Сонь. Я почему-то думал, что ты мне больше доверяешь.
Мысли Сони скакали в голове, не давая сосредоточиться. Несмотря на сильное опьянение, ее мозг работал почти так же четко, как и всегда. Только теперь ей было себя очень жаль. Выпитое вино развязало ей язык и заставило о многом рассказать. Беседа всколыхнула неприятные воспоминания, которые поднялись мутью из глубин ее сознания, как потревоженный слой ила поднимается со дна реки, замутняя прозрачные воды.
