– Ну, в общем. На шее Бырзоева обнаружены следы рук, женских. Камеры наблюдения зафиксировали, что некая девушка приезжала к нему в ночь убийства. А пропавшую машину покойного нашли в загородном лесу. Ну, как?
– Класс! Это все? – Соня держалась из последних сил.
– Нет, еще кое-что имеется. Похоже, дам было двое. По дому и черные, и белые волосы. Сейчас опрашивают всех его бывших пассий.
– Круто. Спасибо, дорогой.
– Ага. Ну, бывай.
– В долгу не останусь. Надо будет свидеться.
– Да, свидимся. Как всегда. У трупа на свидании! – Тульцев захохотал, от чего у Сони побежали мурашки по спине.
– Ладно. Целую. – Соня положила трубку. У нее тряслись руки.
Паша с жалостью посмотрел на подругу, а потом нервно заерзал на сиденье.
– Сонь, я в туалет хочу.
Соня свернула с шоссе на маленькую дорожку и поехала по направлению к лесу.
Соня и Павлик сидели на поваленном дереве. Машина стояла в нескольких метрах от них.
– Помнишь, Паша, я к тебе с вином приходила? – Соня рассматривала деревья вокруг, выбирая подходящее для подвешивания убитого олигарха.
– Ой, не напоминай мне об этом! Такое не забудешь!
– Ты ничего странного не замечал в моем поведении?
– Что ты лезешь ко мне со своими странностями! Я тебе уже говорил – много было странного. У меня в голове не укладывается, гнала ты или говорила правду. – Павел посмотрел на подругу. Но она молчала.
– А потом?
– А потом ты засобиралась и отправилась домой. Ну, нормальная или нет? Я пытался тебя остановить и уложить спать. Но мы ведь упрямые! Мы ушли. А что ты там без меня вытворяла – об этом история умалчивает.
Соня в задумчивости курила.
– Паш, мне страшно.
– После всего случившегося ей еще и страшно! Ты меня удивляешь! – в голосе Павлика впервые за все это утро прозвучал упрек.
– Прости, что я ввязала тебя во все это. Но одна бы я не справилась.
Павел посмотрел на Соню и увидел в ее глазах слезы. Он обнял ее и положил голову на плечо.
– Соня, Сонечка! Что происходит? Ты мне можешь рассказать? Как он умер?
Соня спрятала лицо в ладони.
– Я их убила.
Павел испуганно отшатнулся, потерял равновесие и упал, продолжая смотреть на подругу глазами, полными недоумения.
– Кого? – выдавил он, спустя несколько секунд.
– Ухова… И Руслана.
Павел открыл рот, но от удивления не смог ничего произнести. Он тыкал пальцем в сторону машины, словно только сейчас понял, кто там лежит.
– Как убила? – прохрипел он, вставая.
Соня зарыдала в голос.
– Я… не знаю. То есть… Руслан надо мной издевался, а Стас… А Стаса я не помню, ей-богу! Проснулась – он лежит рядом, голый, а… на шее… галстук, а сам он… мертвый. Может, он тоже меня изнасиловал? Я! Ничего! Не помню!
– Соня! Не надо! Ты меня пугаешь! – по щекам Павла опять побежали слезы.
– А! Ты тоже считаешь, что я сумасшедшая? – Соня вскочила. Волосы у нее были растрепаны, лицо опухло от слез, глаза огромные. Она сейчас, и правда, мало походила на нормальную. Увидев такой подругу, Паша замолчал.
– Я не сумасшедшая, – прошептала Соня, – это все неправда.
– А что же тогда правда? – Павел испуганно оглянулся – их громкие объяснения мог кто-нибудь услышать. – Кто же их тогда убил?
– Я не знаю! Ничего не помню! Выпила шампанского – и все! Просыпаюсь, а рядом мертвый мужик.
– Черт возьми! – простонал Паша.
– Я поэтому тогда пила у тебя на кухне, чтобы проверить, как я себя поведу!
Паша вскочил, чуть снова не опрокинувшись за дерево.
– Так вот чем мог закончиться тот вечер! – ахнул он. – И ты… И я… Как ты могла? Меня… А если бы на месте этого… – он кивнул на машину, – оказался я?
– Не суетись, – Соня села, устало ссутулившись. – Я убиваю только тех, кто ко мне пристает. Это уже почти доказанный факт.
– Как ты можешь быть такой спокойной! – всплеснул руками Павлик. – Ее жизнь решается, а она сидит и факты ищет. Соня! Очнись! Это не статья! Это жизнь!
– Не волнуйся, Павлуша, я все понимаю, – прошептала Соня, доставая сигареты.
– Ничего ты не понимаешь! – Павлик вновь перешел на крик. – С такими закидонами в психушку кладут.
– Я сама туда сдамся. – Трясущимися пальцами она никак не могла справиться с зажигалкой.
– Как сама? Зачем сама? – продолжал истерить Павлик. – Туда сам никто не приходит. Как это так? «Здравствуйте, я сумасшедшая»? Нет, там сидят только те, кого за белы рученьки приводят, кто отпирается и кричит: «Я нормальный! Я в своем уме!» – тема психиатрической больницы неожиданно развеселила Павла. Он очень хотел шутить и смеяться. В отличие от рыдающей Сони, нервное напряжение находило у него другой способ разрядки. Он с удовольствием анимировал сценки из дурдома, отвлекая себя от окружающих ужасов.
Соня смотрела на неожиданно развеселившегося друга и не слышала его. Она прощала ему его неуместное веселье, зная, что некоторые и на похоронах начинают неконтролируемо смеяться. Все ведут себя в стрессе по-разному. Соня уже перестала плакать и теперь думала о том, что нельзя терять ни минуты.
