– Это мобильник. Но я в восторге. – Он потащил ее к стойке, бросив Гарри скучать в одиночестве. – Ты выглядишь очуменно! Просто дива с обложки французcкого Numero!
– Мне захотелось праздника, – скромно отозвалась Соня.
– Дорогая, с такими данными, – Павлик кивнул на Сонино декольте, – тебе должно хотеться праздника постоянно. Ты просто обязана устраивать праздник всем! Каждый день! Боже, как хорошо, что я не по вашей части…
– Вот это да! Я-то думала, ты, наоборот, сегодня пожалеешь, что безвозвратно покинул ряды мужчин с традиционной ориентацией.
– Да что я, идиот? Если бы я об этом пожалел, то через минуту валялся бы у твоих ног в беспамятстве от любви. – Всплеснул руками Павел. – А ты? Перешагнула бы через мое бездыханное тело и пошла дальше. Или послала бы меня туда, куда посылаешь всех своих поклонников.
– Мне кажется, это не должно тебя пугать. Туда, куда я посылаю своих мужчин, ты и так ходишь регулярно и, заметь, вполне добровольно.
– И с большим удовольствием.
– Ну и фиг с тобой! – Соня облокотилась о барную стойку, ненавязчиво продемонстрировав окружающим четкую линию своего стройного тела и безупречную осанку.
– Слушай, хватит! Я же живой человек! – Павлик обошел Соню и стал рядом.
– Один Bellini, бутылку колы и одну минералку без газа с лимоном, пожалуйста! – бросил он в сторону бармену. – Смешать, но не взбалтывать. Или как там говорил Джеймс Бонд?
Пока Павлик следил за приготовлением своего любимого коктейля, Соня осторожно осматривалась. Ее интересовал один человек. Его жена погибла около месяца назад при странных и трагических обстоятельствах. Соне было важно увидеть его с молодой любовницей, чтобы кое-что понять, хотя бы для себя…
На сияющей софитами сцене стояли ведущие с папочками в руках. Они старательно читали сценарий и вполне сносно вели вечер.
– Почему же при всей помпе мне это напоминает интернатовскую самодеятельность? – тихо спросила Соня.
– Потому что это и есть самодеятельность. – Павлик держал в одной руке бокал, полный густой персиковой жидкости с пряным ароматом, а в другой бутылку воды. Воду он протянул Соне.
– Самойлова не видел? – Соня тянула искристую французскую минералку через трубочку, продолжая рассматривать окружающих.
– Не-а. Петрович пришел с новой пассией, стриптизершей. Она уже успела из него выдоить запись альбома и миллион долларов на первый клип.
– Миллион долларов? За нее что, Мадонна петь будет?
– Нет, петь будет она с подругой. Дуэт называется «Сестры „Ой“…
Соня прыснула, вода брызнула из разомкнутых губ. Несколько капелек покатились по подбородку. Павлик схватил салфетку и нежно промокнул ей рот.
– Тогда вам с Гариком тоже непременно надо в шоумены записаться! А что, будете называться «Братья „Уй“! – не унималась Соня.
– За миллион долларов я согласен на любое название. Сниматься у них в клипе этот будет, – Павлик кивнул в сторону сцены.
Соня обернулась.
«Ведущий», – одними губами произнес Павел.
Соня ухмыльнулась и покачала головой.
– Надо же, и не стыдно такой ерундой страдать? – недовольно протянула она. – Вроде уважаемый телеведущий, немолодой… В Москве, по-моему, уже и за миллион славу не купишь. Идея нужна. А идей у наших продюсеров нет, и не достанешь их ни за какие деньги. Им для своих артистов идей не хватает. На эстраде одно и то же.
– А еще прошел слух, что Брызоева заказала Фаина. – Почти не оглядываясь, Павел жестом остановил официанта, плывущего мимо с подносом канапе, ловко ухватил сразу два бутербродика с икрой; один он протянул Соне. Она замахала руками, отказываясь от угощения. Тогда Павел медленно, блаженно закатывая глаза, проглотил оба канапе.
– Нет, граждане, икра – это наше все! – захлебываясь слюной, пробубнил он.
– Фаина – это его бывшая? – вернула приятеля к прерванному разговору Соня.
– Не-е-е, Фаина – это любовница его бывшей! – Павлик многозначительно повел ухоженными бровями.
– А на дуэль она не пробовала его вызывать?
– О чем ты? У людей трагедия! А ты такая злая, испорченная и совершенно ничего не понимаешь в людях! А он страдает! Вот сидит за твоей спиной, весь в охране, как в хлебных крошках, и гипнотизирует твои ноги.
– Ты шутишь? Прекрати!
– Над моими шутками, между прочим, ты обычно смеешься.
На губах Сони появилась довольная улыбка.
– Так он с женой развелся?
– Ой, ну ты совсем отстала от жизни! Да разводятся, они разводятся, расслабься. Можешь спокойно принять его ухаживания. Я тебе настоятельно советую к нему внимательней приглядеться. Ты чего так хитро улыбаешься?
– Да вон, Паш, посмотри, мне Ухов со своего стола глазки строит. Вискаря набрался, по физиономии видно.
Выдержав паузу, Павлик обернулся и украдкой посмотрел на худощавого мужчину в очках. Рядом с ним за обильно накрытым столом расположилась пышная дама, усыпанная переливающимися в свете ламп драгоценностями. Она была явно навеселе. Во всяком случае, матрона часто заливалась громким гортанным смехом, а развлекал ее не кто иной, как Гарик, бесцеремонно устроившийся за их столиком.
– Дорогая, у тебя сегодня суперулов. На один крючок – сразу два олигарха. Два крутейших мужика.
