Канонисса вспомнила момент появления в Цитадели гомункула, его слова, обращение. Ничто не говорило о том, что стоявшие с ней рядом инкубы, служат ему. Возможно ли, что едва канонисса потеряла сознание под воздействием токсина, перед входом в башню, как инкубы сменили свой караул. Эти элитные воины умели плести сети, единственное что оставалось Ристелл, это отдать должное их предусмотрительности. Распутать клубок всевозможных «если» было невозможно. Даже Вормас не рискнул напрямую спрашивать канониссу про код, когда привел ее к Архонту. Все же в чем-то он прав, доверять Ристелл некому.
«Все что тебя окружает, это либо препятствия, либо инструменты для их устранения», так когда-то говорил Кхан. Казалось это было десятилетия назад.
Ристелл вздохнула. План все тот же. Ей необходимо выбраться из этой башни, отыскать обиталище гомункула, и освободить рабов. При ней только кинжал и раб…, готовый выполнять ее приказы.
Последняя мысль заставила Ристелл подняться с постели и направится к порталу, за которым скрылся испуганный раб.
Замерев у серебристого, пульсирующего зеркала варпа, канонисса насторожено вгляделась в его мутную поверхность. Последнее ее перемещение закончилось в мертвой пустыне, обещавшей длительную мучительную смерть. «Одна и та же дверь может вести в разные места» - слова Вормаса своевременно на-помнили ей, что здесь она лишь гость, способный заплутать в трех соснах.
Рука Ристелл уже поднесенная к поверхности портала медленно сжалась в кулак. Какой глупостью было срывать свою ярость на ни в чем не повинном рабе, испытывающем такой букет мучений, по сравнению с которым терзания Ристелл были капризами ребенка.
Удержав себя от желания испытать удачу и шагнуть в портал, канонисса вернулась к кровати и решила более тщательно осмотреть комнату. В отличие от модуля Архонта и его каюты на Опустошителе, она была в изобилии усеяна разнородным хла-мом. Среди множества подушек, перин и богато украшенных канделябров не удалось найти ничего подходящего для достижения поставленной цели. Коммуникатор в своей конструкции не имел ничего общего с творениями техножрецов Империума и как предположила Ристелл, так же был основан на варптехнологиях. Фактически бесполезен для тех, кто не мог подчинить темную энергию. Несмотря на то, что ее псайкерские способности впервые за долгое время не глушились, они так же не обнаружили никакой полезной информации среди стен и колонн зала. Лишь кислый привкус варпа, истекающий из портала, словно туман.
Если бы она знала, где сейчас Кхан, если бы могла связаться с ним. Отбросив тщетные мысли, Ристелл вновь вернулась к порталу. Архонт велел рабу прислуживать наложнице и раб покорно выполнил ее приказ, но он не мог сбежать и нарушить приказ Реоса, значит он где-то поблизости… на расстоянии слышимости.
Ристелл не знала, как Архонт вызывал своих рабов. Ей ни разу не доводилось видеть этого. Они просто появлялись рядом, когда ему было нужно, готовые выполнить любой его приказ.
Использовать псионику рядом с порталом, способным утянуть ее разум в дебри ужасов варпа, канонисса не решилась:
- Раб, ко мне, - Ристелл гадала, услышал ли ее тот кто должен и не сбежится ли на ее зов кто-нибудь поопасней изувеченного прислужника.
Несмотря на предыдущий приказ наложницы, раб вернулся так же быстро как и исчез. Сгорбленный и тихо завывающий, он материализовался прямо перед канониссой и не поднимая взгляда был готов услышать следующий каприз того, кому в плену его господ повезло больше.
Новый поток вины захлестнул Ристелл. Она не прятала взгляд от отвратительной картины мучений, нарисованной плотью, переплетенной с металлом и трубками, в которых плескался яд вперемешку с органическими жидкостями. Невозможно было определить пол этого существа и лишь неприметные признаки, говорили о том, что оно принадлежит к человекоподобной расе.
Перед Ристелл стояла картина будущего ее сестер, рабов, захваченных на Шенузе и возможно всего Империума, если ей не удастся завладеть ключом к Сердцу Мира.
Канонисса несмотря на свой юный возраст, уже давно привыкла отдавать приказы своему отряду, имперским гвардейцам или солдатам СПО, но сейчас не находила в себе твердости, чтобы командовать истерзанным рабом, возможно когда-то бывшим благочестивым имперцем или благородным воином.
- Ты можешь говорить?
Существо дернулось и зрачки заплывших глаз обратились к девушке:
- Мы готовы служить темным богам, - Слова с шипением вырывались из искривленного рта и из трубок, торчащих под трахеей.
Даже не столько еретичные слова, сколько потусторонние отзвуки голоса раба, заставили проснуться воспитанную эклезиархией ненависть ко всему отродью, порожденному темными. Ристелл было сложно вернуться к мыслям о том, что перед ней замученный раб, а не чудовище, которое надо немедленно предать огню. На краю сознания мелькнуло желание пронзить сердце существа кинжалом с молитвой об очищении скверны, но Ристелл не смогла найти в себе столько преданности делу сестер, после всего того что видела в плену.
