- Я бы мог вырвать кости из твоего тела, - Вормас приблизился на пару шагов, усиливая пытку новым псионическим ударом.
Ристелл терпела невыносимую боль, держась за единственную мысль: «Ближе! Ближе!». Еще пару шагов и она сможет добраться до сердца врага. Она не обманывала себя и помнила как просто Вормас остановил ее бросок в лаборатории, но сейчас он излишне самоуверен, потерпев неудачу с гротеском, он слишком зол, хоть и сдерживает проявление гнева. И будь на то воля Императора, он не будет ждать от полумертвой наложницы самоубийственного броска.
- Было бы справедливым, если бы последний удар нанес я, - гомункул приблизился еще на два шага и уже был в досягаемости броска меча. Ристелл оставалось последнее: блеф, который отвлечет острый разум Вормаса на то мгновение, которое потребуется, чтобы атаковать. Шанс ничтожный, но это все что у нее осталось.
- И все же…
Ристелл пристально следила за приближающимся палачом. И готовила очередную завлекающую ложь
- … ты умрешь не от моей руки.
«Я знаю где ключ»
Рука сильнее сжала клинок и по улыбке Вормаса, канонисса поняла, что он ее услышал. Меч готов был вырваться в полет, но в это самое мгновение у горла Ристелл замер кинжал.
- Едва ли, - Гомункул с почти отеческой улыбкой смотрел в си-ние глаза девушки, - Я обещал твою жизнь твоей большой поклоннице.
Чья-то рука схватила Ристелл за волосы и надавив кинжалом на горло безмолвно намекнула, на то, что меч ей уже не поможет.
- Скучала, сладенькая? – Елейный голос зазвучал у самого уха, затем змеиный язык ведьмы лизнул его мочку.
Вормас псионикой позаботился о том, чтобы сведенная судорогой рука Ристелл смогла отпустить меч и девушка осталась беззащитной.
Канонисса закрыла глаза. Она снова была на Азбеле, но в этот раз в памяти всплыла не беседка Эклезиархии и добрые глаза инквизитора. Она видела родной дом, мутным призраком явилось почти забытое лицо матери.
«Мама, расскажи мне страшную сказку»
«Солнышко, к чему тебе пугаться на ночь?» - Мама заботливо укутала ее в одеяло и притушила ночник.
«Но, мне надоели глупые истории, где всегда все хорошо, это ведь не правда»
Мама улыбнулась и погладила ее по голове, а маленькая девочка насупившись ждала интересную, захватывающую историю.
«Ты правда, этого хочешь?»
Девочка закивала улыбаясь.
«Тогда я тебе расскажу о твоих любимых сестрах битвы. Давным-давно…»
Она укрылась одеялом до самых необыкновенно синих глаз и слушала.
«Мама, только пускай эта история будет со счастливым концом».
Длекари слизала языком слезу, соскользнувшую по щеке девушки.
- Твоя боль так пленительна.
Сознание покидало Ристелл и ей уже было безразлично, что творится вокруг. Эта история не имела счастливого финала, но теперь канонисса видела свою жизнь, тот путь, что теперь заканчивался. Уже не было того ужаса, что охватил ее на колонне в мире темных богов. У ее истории было начало, и хотелось верить что в ней был смысл, но об этом будут судить уже после…
- Наш спектакль затянулся, - Черная тень гомункула нависла над девушкой и его палец приподнял голову Ристелл за подбородок, заставив ее в последний раз открыть глаза.
- Я понимаю Реоса. Не легко устоять перед этими глазами и многое можно за них отдать.
- Я вырежу их на память, - Засмеялась ведьма царапая кинжалом кожу на шее девушки.
- Твое последнее слово
Вормас отпустил Ристелл и подняв меч с земли повернулся спи-ной к ней. Возможно затевая новую игру, на которую у наложницы не было сил, но скорее всего лишь давая осознать ей свою полную беспомощность.
- Ну, что скажешь, наложница? – Длекари шипела ей на ухо, в любой момент готовая перерезать ее горло, - Может что-нибудь пафосное? Сестры битвы это любят.
Ведьма наконец вышла из-за спины Ристелл, удерживая кинжал у лица девушки. Ее лицо как всегда украшала улыбка, обещающая медленную и мучительную смерть, но Ристелл с удивлением обнаружила еще и следы ожогов, должно быть тех самых, которые по ее вине разбрызгал гротеск.
- Да, маленькая дрянь, это тебя я обязана этим, - Длекари шипя уколола полип на животе Ристелл, заставив его подтянуть щупальца и вызвав новый пожар под кожей наложницы.
- Хуже не стало, - Канонисса равнодушно смотрела в глаза ведьмы.
- Вормас избавит меня от этого, но то, что я сделаю с тобой, неизлечимо.
Гомункул за плечом ведьмы воздел руку с мечом вверх, вновь вызвав бурю восторженных воплей среди приутихших зрителей:
- Приветствуйте нашего первого победителя! – Вормас указал мечом на Ристелл, - Она великолепно сражалась и победила. Преодолела долгий путь на нашу праздничную арену, лишь затем, чтобы порадовать нас красивым боем, так наградим же ее за старания!
С последним возгласом гомункула на трибунах поднялся настоящий гвалт и барабаны вновь принялись оглашать арену грохотом смерти.
Мир поплыл перед глазами Ристелл, увлекая ее в беспробудный сон. Она еще чувствовала как ноет тело, слышала отзвуки голосов, но все это было далеко, очень далеко.
«Даже на расстоянии, я все равно чувствую тебя, Перышко. Я всегда буду рядом» - Голос Кхана вновь стал признаком бреда, но в этом бреду Ристелл находила покой.
