- Но она не вечна…, а смерть необратима.
Не сказав больше ни слова, Архонт вышел из каюты.
========== Глава 10 ==========
Ристелл так и сидела на краю кровати, склонив голову. Она настолько погрузилась в себя, что сумела обнаружить расторопного раба, который под пристальным взглядом Инкуба быстро и бесшумно водрузил поднос с едой на стол и скрылся не смея даже вздохнуть от непрекращающейся агонии.
Дежавю. Точно также она сидела в лазарете и точно так же запах еды вызывал в ней тошноту – еще один признак ее ничтожного состояния.
Казалось она получила всю нужную информацию и о Сердце Мира и о ключе к нему. Но несмотря на такое обилие полезных данных, она могла думать только об Архонте. В памяти всплывали их диалоги. «Мой бог позволяет мне быть нежным, а твой?» - хоть эти слова Реос и произнес в гневе, его отношение к плененной канониссе иначе как нежным не назовешь. Его слова, его прикосновения и взгляд наполненный желанием оберегать ее жизнь. Все это никак не вязалось с тем образом, который приписывали Архонтам Темных эльдар – самым жестоким и могущественным воинам Комморага. Праздновал ли Реос победу над врагами, упивался ли их кровью? Гонялся ли за маленькими детьми, вместилищами душ его соперников?
Ристелл видела как он не колеблясь убил скованного цепями раба и выпил его душу, но была ли это его натура, или всего лишь представление, призванное убедить своих генералов, что он все тот же алчущих крови Повелитель, уничтоживший со своими войнами чужую Кабалу и ведших свой народ к господству над миром?
Канонисса не могла понять, почему получив ответы на важнейшие вопросы касательно Сердца Мира и ключа, она задается этими нелепыми вопросами о пленившем ее и ее Сестер Темном Повелителе.
Ее сбивали с толку оскорбительные речи Реоса в адрес Той Что Жаждет, его ненависть к порядкам в Коммораге, его снисхождение к ее поступкам. Какие бы чувства он не питал к своей новой наложнице, за убийство своего воина он должен был бросить Ристелл в лапы Гомункула и вместе с ним насладиться ее криками. Но он ее спас и всем своим влиянием отгородил от нападок своих соплеменников. В голову канониссы закрадывались порочные мысли, за которые Инквизиция устроила бы ей пышные похороны. Ей казалось, что Реос отличается от своих собратьев, что он не является вместилищем зла, а возможно даже напротив, стремиться к тому же, к чему и она – остановить войну и вынести Галактику из всеобщего хаоса. Многие Инквизиторы-радикалы так же как и он не брезговали использовать для реализации этой цели темные силы. Конечно очень скоро такие люди попадали в черный список ее Ордена, но…зачастую их методы были оправданы и приводили к нужным результатам.
- Еретик, - Шепнула Ристелл, горько улыбнувшись. Как следует отнестись к порождению тьмы, предавшему свою темную веру? Какую удивительную шутку сыграла судьба с канониссой Ордо Еретикус. Кто бы мог подумать, что ей придется встретиться с еретиком другой расы. И как теперь должно выглядеть спасение еретика о котором говорил Кхан? Обратить Реоса в веру Империи?
Эта мысль вызвала у Ристелл непроизвольную улыбку. Архонт Кабалы Ледяной Крови возненавидел Слаанеша и уверовал в Бога-Императора. Канонисса бы подавилась от смеха, если бы ей не было так грустно. Нет, у Архонта другая судьба и он хочет разделить ее с ней.
Канонисса вспомнила их поцелуи, которые трудно назвать невинными. Больше, чем чувства Архонта, ее занимали только свои собственные. Почему она позволила ему это сделать? Что бы получить ответы на вопросы? Этот ответ объяснял причины, но не объяснял последствия. Почему ей так сложно ненавидеть Архонта, почему его руки согревают ее своими прикосновениями, а не вызывают омерзение?
Омерзение…, оно исчезло почти сразу как Ристелл погрузилась в темноту глаз Реоса. Она его ненавидела, когда он пристегивал ее к трону, ненавидела, когда он вынудил ее смотреть на арену, когда изводил болью ее тело псионическими ударами… и за то, что убил Борлака и обрек на мучения рабов. Но наедине с ней, он почти всегда был неизменно нежен и терпелив.
Ристелл провела рукой по шее, где его поцелуи будили в ней дрожь. «Тьма отличима от света лишь на расстоянии, когда они сталкиваются, происходит смешение и ты видишь лишь оттенки серого» - Кхан любил это повторять. Теперь Ристелл понимала, что Инквизитору очень часто приходится оказываться в ситуации, когда не понятно где белое, а где черное, где ты борешься с ересью, а где сам становишься еретиком. Кхан говорил, что в таких случаях нужно просто следовать изначальной цели и надеяться, что серый цвет начнет бледнеть и ты снова окажешься на светлой стороне.
Ристелл вздохнула. Ее цель была давно определена, а значит и ее путь тоже.
