— Я… я хотела, чтобы у тебя было что-то в память обо мне, — прошептала Волчица. — Я понимаю, что рано или поздно ты окончательно поправишься, а я обучусь магии, и тебе нужно будет вернуться домой. Не уверена, что после этого мы с тобой встретимся, поэтому вот, — Нацу распаковал подарок. В его руках оказался белый шарф с серебристыми драконьими чешуями. Шарф был теплым и неуловимо пах лечебными травами и цветами. Он пах Люси. — Я сама его связала. Надеюсь, он будет напоминанием тебе о том времени, что ты пробыл здесь. Вспоминай журчание ручья, треск огня, ночной небосвод, ну… и меня.
Нацу сжимал в руках чешуйчатый шарф, чувствуя, как что-то обрывается внутри него. И взгляд Люси, такой понимающий, такой искренний, наполненный той же болью, которую чувствовал он, говорил ему о многом.
Охотник улыбнулся, накинув шарф на шею. Аромат Люси стал сильнее.
Он встретился взглядом с Волчицей, тихо прошептав:
— Спасибо.
До полнолуния осталось три дня. И каждый из них знал, что их пути разойдутся. Только сердце не слушало доводы разума, желая остановить время, и оставить двух влюбленных навечно в гроте с тихим журчанием ручья и серебристым светом Луны.
***
Сказание о происхождении оборотней.
***
Нацу убрался в гроте. Он аккуратно сложил покрывала, помыл деревянную посуду и полностью уничтожил следы своего здесь пребывания. Маскирующее зелье он выпил еще с наступлением сумерек, когда услышал первый предупреждающий вой со стороны поселения. Ночь была тихой. Даже ветер, казалось, не хотел тревожить властвующий здесь покой.
Охотник практически полностью оправился от ран. Силы вновь наполняли его тело, и магия струящимся потоком норовила вырваться наружу.
В Полнолуние оборотни становились животными, и, как и любое животное, их можно было поймать в ловушку. Оставалось только найти Волчицу и заманить ее в тихое место, чтобы успеть наложить на ее голосовые связки заклинание и связать. Охотник прекрасно понимал, что сегодня многие попытают удачу в охоте на Волчицу. Но он не собирался им уступать.
