Я уткнулся носом ему в шею, вдыхая естественный запах его кожи, что заставило мое сердце буквально выпрыгивать из груди. Это все реально. Это все очень, блять, реально. Это не просто сон, не просто мечта. В большей степени это было желание, чистое желание, которое чудесным способом сбывалось, но, как и все приятные вещи, имело свойство заканчиваться; и песня закончилась снова, делая обстановку еще реальнее. Мы не ускорялись, это делали наши сердца. С каждым неторопливым шагом мы становились все ближе, сливались в одну форму, одно целое.
Мне нужно было больше Джерарда.
Мне нужно было попробовать его.
Мне нужно было все.
Прежде чем я осознал, что делал, мои пальцы сами по себе скользнули ко второй пуговице на его рубашке и расстегнули ее, оголяя шею еще больше. Его ключицы соблазнительно выпирали, а кончики волос задели мою руку, когда я обхватил ворот и отодвинул его немного в сторону, открывая маленький участок плеча, чтобы лучше чувствовать его запах и коснуться кожи, а не ткани, скрывающей его тело.
Я становился жадным. Я не мог остановиться. Я потерялся в эмоциях. Я снова и снова вдыхал его, наслаждаясь теплотой, которую мы создали, – наша собственная небольшая аура, наш собственный воздух вокруг нас, как изолированный пузырь - красивый и сияющий.
Наши колени и бедра постоянно соприкасались, пока мы лениво переставляли ноги. Мы не планировали движения, все происходило совершенно естественно, пока мы танцевали посреди комнаты.
Я цеплялся за него все отчаяннее, прижимался все ближе, заполняя свои легкие странным комфортом при каждом вдохе. Сегодняшним вечером он не пах сигаретами. Мне нравилось, когда от него пахло чем-то другим, не дымом, потому что тогда его запах не напоминал запах смерти. В такие моменты он был слишком живым. Я продолжал таять в его объятиях, обнимая и зарываясь лицом в шею.
Сегодня я должен сказать ему все. Эта гребаная песня словно посылала моему сознанию тайные сообщения, перекрывая силу воли. Мое тело дрожало с каждым ударом взволнованного сердца.
Я не хотел, чтобы мной повелевало только лишь отчаяние, я не хотел опускаться до этого. Я хотел бы произнести эти слова в другом месте и при других обстоятельствах, чтобы они не звучали так, как будто я был вынужден их произнести… он просто может подумать, что я пытаюсь привлечь внимание, но я не мог бороться с собой… я нуждался в нем так чертовски сильно…
Музыка вызывала во мне чувства и слова, которые я отвергал в течение всего лета, и вытягивала их наружу. Я больше не мог контролировать все это. Мы были поглощены, растворены в мелодии, мы парили под музыку, словно духи, растворяясь в словах. Он сам был тем тайным сообщением в моем подсознании, потому что он был в музыке. Он был моей музыкой. Он был причиной, почему я сейчас находился здесь и слушал эту музыку, и оно – тайное послание в голове – снова и снова повторяло мне, что я был в отчаянии, что он скоро уедет… все это, скорее, выглядело, как напоминание.
Волна глупого любопытства накрыла меня; и уже в следующий момент кончик моего языка, протолкнувшись через губы, вдруг медленно заскользил по его плечу. Единственной реакцией на этот жест были мурашки, мгновенно покрывшие его кожу. Я пытался ненавязчиво качаться бедрами навстречу его телу, как можно аккуратнее и медленнее. Мне было трудно координировать свои движения.
Испытывая непонятно откуда взявшуюся храбрость, я засосал маленький участок кожи на его плече. Я чувствовал, как она натягивалась между губами, слегка солоноватая на вкус. Но мне нравилось это. Я просто хотел ощутить каждую эмоцию, проходящую сквозь меня, я хотел запомнить его кончиками пальцев и линиями наших соприкасающихся тел. Я знал, что он защитит меня.
Орган продолжал преследовать меня. Он словно несся по моим венам и выталкивал наружу чувства, сидящие глубоко под кожей, а песня все играла и играла… снова и снова…
Я убрал с его шеи одну из рук и просунул ее между нашими телами, а затем коснулся его. Мягко накрыв ладонью его ширинку, я слегка надавил, сгибая кончики пальцев.
- Почему ты трогаешь меня там? – спросил он, моментально напрягаясь. – Фрэнк, не делай этого… пожалуйста.
Мои чувства постепенно выстраивались и мчались на поверхность, словно пузырьки в кастрюле с кипящей водой. Кожа горела и чесалась, когда они все собирались под ней, ожидая подходящего момента, чтобы наконец вылиться на свободу. В итоге эти пузырьки просочились через глаза и потекли по щекам горячими струйками под непрекращающуюся музыку, которая и стала их причиной.
Вторая рука также ослабила хватку на его шее и открытой ладонью оперлась на плечо Джерарда.
- Ты хочешь лечь со мной? – спокойно спросил я, все еще не убирая руки с его паха.
Про себя я отметил, что он не предпринимал попыток поддаться или продолжить контакт. Он не двигался вообще. А еще совершенно не был возбужден.
- Что?
- Ты хочешь переспать со мной? – повторил я громче, смерив его твердым взглядом.
Он покачал головой.
- Я… нет, Фрэнк, нет, я не хочу. И, пожалуйста, прекрати меня трогать.
