Но мне не разрешили стать счастливым. Отчаянно потирая глаза до болезненной красноты, я проклинал свою мать за то, что она меня родила. Очевидно, она завела меня только для того, чтобы иметь под рукой чертову игрушку, которой можно было бы так легко управлять.
То, что должно было стать началом, стало концом. Все за мгновенье обрушилось на меня, как и страдания в моей пустой груди. Я был полым, я нуждался в любви. Я нуждался в сердце Джерарда, стучавшемся в моей собственной груди, заставляющим кровь бежать по венам.
Я должен был позвонить своему другу, чтобы поговорить с ним. Я мучился, а он был моим единственным спасением. Максимально спокойно прокравшись по лестнице вниз, я схватил телефон и бегом бросился обратно в комнату.
Отчаянно набирая номер Джерарда, я про себя молился, чтобы он оказался дома.
- Алло? – ответила женщина.
- Скажите, пожалуйста, Джерард дома? – выдохнул я, раскачиваясь вперед и назад на ногах, промаргивая слезы, не успевшие пролиться перед мамой.
- Да, минуту.
Блять! Я не могу ждать так долго, я сейчас умру… пожалуйста, Джерард…
После приглушенных голосов и шарканья ногами, я, наконец, услышал его голос.
- Алло?
- Джерард… – прошептал я полу охрипшим голосом.
- Эй, куколка. Что случилось? – проворковал он.
Я фыркнул, задавая вопрос, не смотря при этом на себя.
- Почему ты думаешь, что что-то случилось?
- Фрэнки, я всегда это знаю.
- Джерард… – я плакал, обеими руками прижимая трубку к уху. До боли закусив губу, я задрал голову к потолку, пытаясь прогнать слезы.
- Что случилось, Фрэнки? Почему ты продолжаешь так произносить мое имя?
- Можешь подождать секунду? – спросил я, дрожащим от сдерживаемых воплей и криков голосом.
- Да, конечно.
Прикрыв динамик телефона и повернув голову максимально далеко от трубки, я кое-как прокашлялся.
- Джерард…
- Фрэнки, боже, что такое?
Он начинал волноваться, и я проклинал себя за то, что я был не в состоянии нормально ему объяснить, но я ничего не мог с собой поделать и выдавить из себя хотя бы слово. Все, что я мог произносить, это его имя, после которого мои губы начинали дрожать еще сильнее и голос окончательно срывался.
- Можешь поговорить со мной, пожалуйста? – спросил я.
- Мы говорим сейчас, – тут же ответил он.
- Я знаю. Но… мне нужно, чтобы ты приехал или что-нибудь… я должен тебе что-то сказать.
- Черт, друг. Что произошло?
- Я скажу, когда ты будешь здесь. Ты можешь приехать, пожалуйста? – чуть ли не скуля, тихим голосом произнес я. Я должен был как-то замаскировать свои рыдания. Если бы я пытался говорить как обычно, то мои слова затерялись бы в полном рту слюней с отяжелевшим языком.
- Да, конечно, Фрэнки. Я сейчас приеду, – мягко сказал он. – Скоро увидимся.
- Я люблю тебя, – прошептал я после того, как он повесил трубку. Появись как можно быстрее, пока я не сделал ничего неразумного.
*
Он вошел в мою комнату без стука.
Я собирался закатить истерику, как только открылась дверь, думая, что это была мама, явившая снова читать мне лекции. Облегченный вздох сорвался с моих губ, когда я за миг распознал мягкие длинные волосы и привычные обтягивающие штаны.
Я даже не поприветствовал его; просто посмотрел на того, кто может выслушать, и прошептал: «Спасибо», сползая на край своей кровати.
Он подошел сразу, но не стал садиться рядом. Подняв на него любопытный взгляд, я обнаружил, что он навис надо мной, не сводя с меня испуганного взгляда.
- Боже, Фи. Что случилось? – торопливо спросил он.
- Моя мама… – пробормотал я, желая лишь того, чтобы он сел как можно ближе.
Мне это не нравилось, я не любил, когда на меня смотрели сверху вниз. Я знал, что был слабым – слишком мягким и покорным. Но в такие моменты я чувствовал, что меня собираются отругать.
Было глупо так думать. Джерард никогда не рассматривал меня, как кого-то ниже себя. Он считал меня равным и каждый раз давал шанс. Все дело в моей ужасной матери, к сожалению, именно она заставляла меня чувствовать тем, кто не может позаботиться о самом себе. Я мягко ему улыбнулся, но он не выглядел слишком счастливым.
- Что с твоей мамой? – требовательно спросил он, прикасаясь рукой к моему лицу.
Я замер, не дыша, когда он дотронулся пальцами моего лба, заправляя несколько прядей волос за ухо. Я понимал, что от этого мои брови оказывались на виду, и мне это ужасно не нравилось. Я не хотел, чтобы он видел мои недостатки. Мне не нужно было, чтобы он отворачивался от меня, уходил. Я нуждался в его присутствии.
Я продолжал наблюдать за ним, пока он не убрал руку.
- Я говорил с ней о тебе… – сказал я, чувствуя, как предательски дрогнул голос. Громко сглотнув, я повернулся к Джерарду лицом, когда он, наконец, сел рядом.
- Понятно, – мягко произнес он. – И о чем именно ты с ней говорил?
- Я сказал ей, что я… – я запнулся, поскольку ее слова с новой болью пронзили все мое тело.
Ты слишком молод. Ты не знаешь, чего хочешь.
