В прошлом им часто приходилось бороться с обстоятельствами. Но нет битвы более кровавой и жестокой, чем битва со своими демонами.
========== Пролог. ==========
Однажды это случится. Насмотревшись неправдоподобных фильмов, начитавшись слащавых романов-сказок, наслушавшись самых удивительно-бредовых легенд; за непринуждённой беседой, для поддержания разговора или в любопытстве и неопытности, кто-то попросит её рассказать о любви. Тогда она, сжав кулаки до побеления костяшек и вынужденно улыбнувшись, полухриплым от подкатившего к горлу кома ответит: «Я не хочу вас разочаровывать».
Они не заметят. Не заметят нервно подрагивающих кончиков пальцев, погруженность в мысли и отстраненность от очередной бессмысленной околосветской беседы. И, возможно, в мнимом жесте беспокойства кто-то коснётся её плеча и спросит: «Ты в порядке?». Её губы дрогнут в вынужденной улыбке, а светлые волосы чуть взлохматятся от того, как яростно она закивает головой. Она не будет в порядке. Она не скажет правду.
Не скажет о том, что любовь — жесточайшее оружие против человечества. О том, что нет силы хуже и разрушительней, чем сила любви. Любовь приукрашивают и преуменьшают. Лживые бабочки в желудке сгорают, а пепел их крыльев — ядовитый порошок, разъедающий внутренности изнутри. Любить — не улыбаться и не чувствовать себя на пике счастья. Любить значит нервничать. Постоянно нервничать, ощутить на себе все виды стресса и депрессии. Любовь — это болезнь, это вирус, это инфекция.
И в этот момент, где-то глубоко-глубоко, на задворках очерствевшей души, недовольно потягиваясь от продолжительного сна, начнёт пробуждаться старое, давно забытое чувство. Своими чёрными, иссохшими крыльями исцарапает её органы, не тронув лишь сердце — грубое, холодное, покрывшееся толстой коркой льда. Но оно будет там, и оно будет проситься наружу каждый раз, когда что-то заставит её вспоминать.
И это её сломает.
========== Глава 1. ==========
— Чёрт бы побрал эти дни рождения.
Голос, полный отчаяния и явного отторжения, резко прерывается навязчивым припевом солиста Anberlin. Закатив глаза, Дейв рывком выдергивает шнур из колонок, со злобой уставившись на раздражающе-весёлую Эмму. А она всё продолжает танцевать, отодвигая ногой заполненную до отвалу картонную коробку. Когда та, наконец, оказывается у двери, Ларсон склоняется над ней и достаёт оттуда нетронутую пачку таблеток.
— Ты… ты решила их выбросить?
На лице блондинки вырисовывается широкая и впервые за долгое время искренняя улыбка. Кивнув, девушка подлетает к мужчине и обнимает его за шею, повиснув на опешившем детективе.
— Пришло время.
— Это лучший подарок, Эм, — облегчённо выдохнув, он прижимает блондинку к себе, поглаживая её по пшеничным кудрям и в наслаждении прикрывая глаза. — Я рад, что ты, наконец, решилась.
Подняв на лучшего друга свои голубые глаза, она невинно пожимает плечами. Это важный день, — его стоит обвести в кружок на календаре, которого у них нет, его стоит запомнить, стоит отмечать его каждый год. Потому что Дейву сегодня исполнилось тридцать. Потому что спустя восемь месяцев Эмма, наконец, решила выбросить все свои антидепрессанты и прочую дрянь, помогающую ей, как она наивно полагала, избавиться от всех видов боли. Избавиться от одной зависимости и приобрести с десяток других.
— Может, тогда не стоит устраивать всё это? Я уже получил от тебя прекрасный подарок!
Эмма резко отстраняется, толкая мужчину в грудь. Обида в её взгляде фальшивая, и он знает, что она улыбается, пока уходит от него в свою комнату, снимая на ходу майку и виляя бёдрами. Их маленькая квартира в самом сердце Бруклина, нет, весь Бруклин, а может быть, даже весь Нью-Йорк, кажется, в эту секунду слышит, как громко он сглатывает слюну, наблюдая за её оголенной спиной. До неё всё ещё ничего не доходит. Она всё ещё продолжает издеваться над ним.
— Не понимаю! — кричит девушка из своей спальни, пока пытающийся собраться с мыслями Дейв пинает ногой коробку и уходит на кухню. — Почему ты так нервничаешь из-за этого?! Мне не терпится познакомиться с ними!
— Эмма, вы пытались познакомиться четыре раза. Ничем хорошим это не закончилось.
Девушка возвращается на кухню в его толстовке. Ларсон закатывает глаза и протягивает ей бутылку с водой.
— Если я ничего не помню, значит, этого не было.
— Конечно, ты ведь была под транквилизаторами.
Поперхнувшись водой, Эмма резко поднимает на мужчину разозленный взгляд. Ещё одна тема, которую стоит обходить стороной, желательно, на цыпочках. Но он делает это нарочно. Он продолжает давить, продолжает делать всё, чтобы ей было стыдно.
— Заткнись, — наконец, отвечает Эмма. — Она сильно злится на меня?
— Она всё понимает, — мужчина кивает, садясь за стол. — Почему ты не на съёмках?
— А ты почему так рано притащился?
— Я первый спросил.
Закатив глаза, блондинка садится на стул, подгибая под себя колени. Дружелюбная улыбка, натянутая на её румяное личико, не сулит ничего хорошего.
— Я очень вежливо попросила Стоуна о выходном.
Дейв прыскает смехом.
— Очень вежливо попросила? Эмма, сколько можно тебе говорить о вреде угроз? Рано или поздно это обернётся против тебя.
