К казни все было готово. Сколачивать специальный помост они не стали. Перебросили веревку через перила балкона одного из домиков, закрепили надежно, проверили скользит ли петля. Принесли табуретку. Только после этого на площадь вывели Ганца Лютца.
Его не предупредили, что ведут на казнь. Сильно помятый после ночных допросов он шел, не ожидая ничего хорошего от прогулки, а когда увидел виселицу — силы покинули его.
Ганц Лютц упал в обморок.
"Одно дело девок насильничать, другое смерти в глаза смотреть" — подумал Сергей.
Они еще пожалели мерзавца. Ему предстояла легкая смерть. Кринаш предлагал отдать насильника деревенским. Его бы там так быстро не отпустили, долго бы душу отводили, прежде чем заживо на куски порвать. Но Серега отказался. Времени итак мало, чтобы еще с этой мразью возится.
Лютца привели в сознание и поволокли к палачу. Эту роль на себя с радостью примерил Лодий. Он терпеть не мог мерзавцев, которые женщин насиловали или убивали. Сотника быстро поставили на табурет, поддержали, чтобы он не свалился раньше времени. Ноги Лютца подкашивались, лицо белое-белое, глаза расширились от ужаса. Он никак не мог поверить, что это с ним происходит.
Лодий проворно накинул петлю на шею Лютца, затянул потуже и без особых церемоний выбил табурет из-под ног насильника. Сотника изогнуло дугой, он захрипел, глаза выпучились, того и гляди лопнут от напряжения.
Толпа восторженно закричала, радуясь смерти мерзавца. У многих из них были личные причины ненавидеть Ганца Лютца.
Серега отвернулся. Он не хотел смотреть на чужие страдания.
Через несколько минут Бобер шепнул ему, что все закончилось.
— Завтра утром казните его подельников, только без шумихи, — тихо распорядился Серега.
Одинцов повернулся к толпе и закончил свою речь:
— Все что я хотел сказать, я сказал. Теперь дело за вами. Я жду вашего решения.
На этих словах он развернулся и вошел в дом.
Первым кого он увидел, это был Лех.
— Молодец, у тебя все получилось, — сказал Шустрик.
И только потом Одинцов заметил Айру. Она стояла на лестнице и ее глаза лучились счастьем.
ГЛАВА 10
ВОЛЧИЙ ЗАМОК. ОХОТА
Казнь Ганца Лютца произвела на людей впечатление. Скоро слухи о справедливом наказании насильника покинули стены замка и начали путешествие от деревни к деревне. Крестьяне рассказывали соседям о справедливом господине, занявшем замок старого графа Дерри. Вот же мерзкая была скотина. Но к такому народ уже давно привык, а добрый и справедливый господин хоть и даровал надежду на спокойную счастливую жизнь, но все же внушал опасения. Вдруг, он такой же, как и все, только во вкус еще не вошел.
Маленькими группами мужики стали заглядывать в замок. Кто на подводе хлеба, да мясо свежатинки привезет, кто вина, да овощей, а кто и просто приходил предложить свои плотницкие услуги. Но все это был предлог, чтобы посмотреть на господина, да поговорить с солдатами, пораспрашивать у них что там, да как. Вскоре к постоянно трущимся во дворе замка деревенским все привыкли, и уже не обращали на них внимания.
Одинцов сперва напрягался, что на него как на диковинку заморскую ходят смотреть, но скоро успокоился, и занялся текущими делами, которые словно лавина обрушились на его голову, грозя погубить или свести с ума.
Первым делом надо было разобраться с гарнизонными. После его прочувственной речи и показательной казни уйти из замка на вольные хлеба решили шестнадцать человек. Препятствовать им никто не стал. Вольному — воля. Ребята в основном из крестьянских. Их оторвали от земли и бросили в горнило войны, и все это время они сражались, помня о том, что оставили за спиной. Бедолаги не знали еще, что война просто так не отпускает. Они вернутся домой, но до конца дней своих будут помнить поля сражений и убитых товарищей, и как ни странно их будет тянуть назад к мечу и щиту. Кто-то начнет пить, да жену поколачивать, кто-то и впрямь подастся в большой город и попробует счастье в наемниках, а кто-то закусит удила и будет гнуть спину на земле, растя детей и внуков, стараясь изгнать из памяти воинское прошлое.
С оставшимися гарнизонными тоже оказалось много мороки. Они потеряли сотника и трех офицеров, надо было срочно их заменить, чтобы подразделение не осталось без командиров. Одинцов посоветовался с Джеро и Кринашем и вместе они решили назначить временно сотником Родима. И хотя их знакомство нельзя было назвать удачным, да и первое впечатление он произвел как пьяница и разгильдяй, но в последующие дни исправил положение. Более услужливого и исполнительного офицера они давно не видели. Ему удалось построить солдат, провести в их рядах разъяснительную работу. Кто что недопонял в словах Одинцова, все было разжевано по нескольку раз, чтобы никаких сомнений не оставалось, за кого теперь жизнь отдавать и кому служить верой и правдой. Они решили дать ему шанс. Если сорвется и завалит службу, тогда в рядовые поганой метлой. Если же справится, то честь ему и хвала.