Кёнсу молчал. И это напрягало. В ушах начинало звенеть.
— Чонин? — в ответ Кёнсу так резко затормозил, что Раныль удержалась лишь благодаря поясу безопасности, минуя участь быть торчащей через лобовое стекло туловищем вперёд и быть сувениром на капоте.
— Ты в порядке? — спрашивает. Раныль прекрасно знает, что тот сделал это специально и интересуется лишь потому, что это навязывают правила, мать их, приличия.
— Всё просто замечательно, — зашипела Хан, унимая бешеное сердцебиение.
— Раныль, тебе могло показаться, что ты видела Чонина прошлой ночью в лесу, но, поверь, тебе лишь показа…
Кёнсу вещал мёртвым голосом робота, особо не веря в успех своей речи. И его совершенно спокойная физиономия начинала действовать на нервы.
— Кёнсу, я знаю, что видела!
Парень выдерживает недолгую паузу. Раныль уже относительно успокаивается и переводит дыхание.
— А что ты видела?
— Издеваешься? — обречённо вздыхает Хан, потеряв всякую надежду.
— Нет, просто хочу узнать, что ты видела, — на этот раз голос Кёнсу более оживлён и сам он заинтересованно глядит на подругу. Про себя надеясь, что приказ исполнять не придётся. Процедура ему всегда была не по душе.
— Ну, я видела тело…мёртвого человека, понимаешь? — Раныль, будто в поиске поддержки, заглянула в глаза напротив. — Видела, как лежал этот человек и просто…
Девушка с трудом сглотнула мерзкий ком в груди, отчаянно желая выплюнуть всё наружу. Ладони умудрились резко вспотеть. А прилипшая форма радости не добавляла.
— Он лежал… — голос Раныль дрожал и местами переходил на шёпот. — В луже крови и это было ужасно. И страшно. Ему будто выпотрошили все органы.
Кёнсу участливо кивнул. Он прекрасно видел, как было тяжёло вспоминать детали вчерашнего вечера. Слышал, как остервенело бьётся девичье сердце и как бежит горячая кровь по жилам. Он всегда был чувствителен к чужим страхам: и теперь хотелось усадить бедную девчонку у тёплого камина, предварительно всунув в руки чай и лошадиную дозу успокоительного.
— А потом вдруг откуда ни возьмись появился Чонин… — девушка закончила свой рассказ, и Кёнсу уже насторожился, услышав имя парня.
— Что он там делал? — спросил Кёнсу.
— Не знаю, правда. Кажется, он просто стоял и смотрел на труп. Ну, пока не увидел меня и не сбежал, — Хан взглянула на парня.
— Думаешь, он причастен? — сделал заключение тот.
— Один в глубокой чаще, без верхней одежды и будто точно знал, так уверенно подошёл к телу. Что ещё думать в таких случаях..? — голос бесцветный. Раныль хотелось верить, что всему этому есть другое объяснение.
— Логично, — кивает парень, — Но что делала там ты, Раныль?
Девушка тут же вздрагивает как от пощёчины и отводит взгляд в сторону.
Что же я там делала?
Раныль лихорадочно думает над ответом. Расскажи она про Кая, её тут же сочтут невменяемой. А Кёнсу и не торопит с ответом, терпеливо ожидая. В какой-то момент даже включает радио, дабы разбавить звенящую тишину.
— Гуляла, — и вызывающий взгляд на друга.
— Так поздно? — выгибает бровь. Не верит, конечно же.
Правильно делает, конечно же.
Раныль лишь равнодушно пожимает плечами. Мол, да. Гуляла по лесу поздним вечерком и наткнулась на мёртвеца. Позже смылась с места преступления верхом на оборотне, скрыла от властей данный инцидент. И подозревает парня из параллели, с которым меньше чем неделю назад целовалась, и даже задумывалась о слове на букву «л».
— А ты как узнал? Насколько я знаю, тебя там не было, — Раныль решила, что хватит сидеть тут как на исповеди, и начать-таки расспрашивать До.
— Это создаст сто-о-олько проблем, ты даже не представляя-яешь, — парень неожиданно жалобно растягивает слова и откидывает голову назад, устало вздыхая.
— Они уже есть, Кёнсу, — девушка повторяет движения парня, — Труп в лесу, три ученика старшей школы: двое неожиданно встретились во время убийства, а третий сжёг улики на заднем дворе.
Раныль поворачивает голову к Кёнсу, который сначала сидит с задумчивым лицом, а затем…
… вдруг начинает хохотать. Так звонко и заливисто начинает давиться в диком хохоте. Раныль по началу непонимающе смотрит на друга, смех которого перебивается истошной какофонией из радио, а затем не в силах сдерживаться, смеётся тоже.
— Пиз-дец, — устало вздыхает До. Раныль поддерживающе кивает.
— Что же, я понимаю, у нас теперь общий секрет?
— Так ты не скажешь мне, кто подкинул тебе идею сжечь мои вещи? — уняв хохот, спрашивает Хан. До отрицательно качает головой.
— Так же, как и ты не скажешь мне, что на самом деле в лесу делала ты, — и заводит машину.
Не к удивлению Раныль, весть о найденном в лесу теле очень сильно впечатляет и без того подозрительную бабушку. Та пытается контролировать все действия внучки, вплоть до того, что начинает запрещать ей даже ходить в магазин. Одной, конечно же.
Девушка не подаёт вида, что это её напрягает, тем более что на горизонте появляются заботы поважнее — свадьба отца неумолимо приближалась, а мать неожиданно сообщила, что отправляется в путешествие с другом.
