WORD to PDF Converter - go4convert.com полностью

И все-таки движение по этим плохим дорогам налаживается, растет к концу XVI века. Причиной и следствием этого подъема служит почти повсеместное увеличение количества мулов, по крайней мере на евро­пейских полуостровах: в Испании Алонсо де Эррера⁴¹, агроном, быв­ший современником Карла V, рассматривает этот факт как стихийное бедствие; в Италии, особенно в Неаполе, чтобы сохранить воспроиз­водство поголовья лошадей, требуется запретить богатым горожанам

~      42

под угрозой самых строгих наказаний запрягать мулов в кареты ; на Кипре разведение лошаков и мулов после 1550 года приводит к ка­тастрофическому уменьшению численности лошадей⁴³; в Андалусии

44

принимаются драконовские меры для защиты их поголовья ; во время турецко-имперской войны 1593—1606 годов на Балканах христиане наряду с прочими трофеями завладевают мулами⁴⁵. Аэдо тоже упоминает о некоем мавре, который доехал от Алжира до Шершеля верхом на муле⁴⁶. В 1592 году мулов посылают из Сицилии на работы в Ла Гулетте ⁴⁷ Победа мулов в XVI веке неоспорима, хотя ее тормозят правитель­ственные меры, принимаемые в интересах военных ведомств. В Сре­диземноморье значение этой победы сопоставимо с увеличением пого­ловья лошадей (используемых для полевых работ и для перевозок) в елизаветинской Англии⁴⁸. Мул — это не только сельскохозяйствен­ное орудие, широко используемое, как пишет Эррера, по всей Испа­нии. Это также замечательное, неприхотливое, выносливое упряжное животное. Рабле, которого интересует все, замечает в Четвертой части своей книги: «... мулов, животных более сильных, менее нежных, бо­лее выносливых, чем другие» . Из 600 тысяч рабочих мулов Испании, 400 тысяч по расчетам Эрреры, используются в «кавалерии»⁴⁹, т. е. для перевозок. Если пренебречь расхождением во времени, можно предста­вить себе размах этого нашествия мулов с помощью картины, наблюдав­шейся в XVI веке в испано-португальской Америке, где враждебное

Создать.

Цит. по указанному переводу, гл. LXI, с. 418.

людям пространство было завоевано благодаря использованию бесчис­ленных караванов мулов.

Другой вопрос: следует ли связывать с распространением мулов рас­ширение сухопутных перевозок за счет сокращения грузооборота на море?

Эрбалунга, крупный укрепленный пункт на мысе Корсо, наполови­ну построенный на воде, вырос до размера большого города в те време­на, когда он должен был обеспечивать плавание вокруг мыса грузовым парусникам. В XVII веке появилась дорога, пересекающая основание мыса, и этот более короткий наземный путь вскоре одержал верх над более длинным морским. После этого Эрбалунга быстро пришла в упадок⁵⁰. В случае надобности этот небольшой пример мог бы предос­теречь от распространенного представления о том, что сухопутный маршрут заведомо проигрывает водному.

Во всяком случае это не относится к письмам и депешам, которые перевозят курьеры по суше. Водные пути используются для этого очень редко. Это несправедливо также в отношении дорогих товаров, из­держки по перевозке которых наземными путями (бесспорно, привиле­гированной) не превышают их возможностей. Так, в конце XVI века шелк-сырец из Неаполя доставляется по суше в Ливорно и отсюда, по суше же — в Германию⁵¹, а также в Нидерланды⁵². В обратном направ­лении, и тоже по суше, движется саржа из Ондскота в Неаполь, где ее перепродажей занимаются между 1540 и 1580 годами более 60 специа­лизированных фирм⁵³.

Наконец, в самые последние годы уходящего столетия в восточном Средиземноморье наблюдается широкомасштабное возрождение сухо­путных дорог. Рагуза, которая жила за счет многочисленных маршру­тов морской торговли, как ближних, так и дальних (среди этих послед­них важное место занимала длительное время черноморская торговля), на исходе века отказывается от этой деятельности и сосредоточивает свои интересы на Адриатическом море. Это не означает, что медь или шерсть с Балкан перестают поступать £юда, но отныне они достав - ляются про суше, через посредство таких перевалочных пунктов, как Нови-Пазар. Эти маршруты заменили морские пути. Блестящий рас­цвет в XVII веке Смирны⁵⁴, находящейся на самом краю материковой Малой Азии, также следует объяснять отчасти установлением первенст­ва наземных дорог. Дело в том, что Смирна переняла от Алеппо часть жизненно важного торгового оборота (особенно связанного с Персией),

возможно, потому, что ее местоположение позволило приблизить к за­паду пункт отправления грузов, доставляемых по морю в Европу.