Долгосрочные перемены представляются нашему взгляду наибо - лее очевидными. Римская Кампания является очень хорошим примером этих без конца намечающихся новых поворотов279. Освоение ее земель восходит еще к неолитической эпохе. Через несколько тысяче - летий, во времена Империи, на agro romano , все так же интенсивно эксплуатируемом на всем его протяжении, были построены важные ак - ведуки, угроза малярии тогда была небольшой. Катастрофа произошла в V веке при остготах, когда акведуки прекратили свое функциониро - вание. Освоение земель возобновилось только одним или двумя столе - тиями спустя. В это время Остия возродилась из развалин. С приходом XI века — новый сдвиг, новые катастрофы; после чего очередной рас - цвет аграрной жизни приходится на начало XIV и на XV век. Остия снова возрождается, на этот раз благодаря заботам кардинала
Римском поле.
д'Эстутвилля. В XV и XVI веках на сцену выходит крупная сеньориаль - ная собственность, с большими и хорошо укрепленными хуторами: это так называемые casali, которые можно видеть еще и сегодня на обочи - нах больших дорог; их массивные очертания напоминают об опасно - стях жизни на равнине, где постоянную угрозу представляли спус - кающиеся с гор разбойники. Эти крупные фермы «колониального» ти - па практиковали севооборот (главным смыслом их деятельности было производство зерна) и разведение крупного рогатого скота в больших масштабах. Рабочую силу на них поставляли Абруццские горы. Но бы - ли ли прочными основания этих владений?
В XVI веке ничто здесь не говорило о процветании. У кардиналов были свои виноградники в Кампании, но они.располагались на хол - мах, овеваемых ветерком, наподобие Казино семейства Боргезе на Па - латине. Бенвенуто Челлини, любивший ездить на охоту в окрестности Рима, приводит подробный отчет о затяжной болезни, от которой он, по его словам, чудом избавился и которая похожа на обострение болотной лихорадки280. Представим себе теперь тогдашнюю римскую Кам - панию, усеянную болотами, пустырями, заброшенными землями, ко - торая представляет собой, по сути дела, охотничьи заказники. С другой стороны, под напором энергичной, бьющей ключом пастушеской жизни, распространяющейся с отрогов Апеннин, раздвигаются городские стены, как в далекие времена первых здешних обитателей. Нотариальные акты, датированные примерно 1550 годом, свидетельствуют о наличии в Ри - ме многочисленных торговцев скотом, в том числе приезжих с Кор - сики28 . Положение в сельском хозяйстве, не выдерживающем конкуренции с ввозимым извне зерном, постоянно ухудшается. В XVIII веке происходит дальнейший спад. Де Бросс оставил для нас удручающую картину гнездящихся на равнине несчастий, нерадивости хозяев ее зе - мель и свирепствующих на ней болезней282. «В начале XVIII века мы застаем «римское поле»в плачевных, как никогда, обстоятельствах»28 .
Могущество равнин: Андалусия
Как правило, участь равнин бывает не столь беспокойной. А может быть, нам это только кажется из-за недостаточности наших знаний? Ведь в Нижнем Тунисе, где сохранилось много напоминаний об ан - тичном блеске, исключительные сдвиги в формах землевладения и в ос - воении сельскохозяйственных угодий происходили начиная от римской
эпохи и до наших дней. То же самое можно сказать о Нижней Сирии или Македонии, на многие столетия вымершей и с трудом возращен - ной к жизни после 1922 года, или о поразительной Камарге , судьба ко - торой не перестает нас удивлять.
Как бы там ни было, судьба этих широких равнин отражает существо средиземноморской аграрной истории, знаменует последнее, самое трудное и самое великолепное из ее достижений, если не принимать во внимание чересчур высокую в социальном смысле цену, уплаченную за то, чтобы отвоевать их у воды. Каждый такой успех был историческим свершением, богатым последствиями. Причем настолько, что, обраща - ясь к тому или иному крупному событию, всегда стоит задаваться во - просом, не лежит ли в его основе одна из этих великих аграрных побед.
Трудно подобрать более яркий пример их важности, чем пример равнин нижней Андалусии. В XVI веке это один из наиболее богатых регионов Средиземноморья. Между древним подножием Кастилии на севере и суровыми горами, образующими верхнюю Бетскую Кордиль - еру на юге, она разворачивает плавные изгибы своей поверхности, свои луга, на западе иногда напоминающие фламандский Север, свои вино - градники и широко раскинувшиеся оливковые рощи. Как и у всех дру - гих равнин, ее земли отвоевывались шаг за шагом. При основании Ри - ма все низовья Гвадалквивира занимало болото284 наподобие того, что было первоначально в низовьях Роны или в Митидже накануне французской колонизации. Но очень скоро Андалусия, Бетика должны были стать сердцем римской Испании, цветником городов, пожалуй, чересчур прекрасных и чересчур густонаселенных.
