-- Извинись по-настоящему. Признайся, что ты не так сказал и сделал, признайся, что не должен был так поступать, и пообещай больше так не делать. Это, скорее всего, означает, что тебе придётся помягче относиться к Сталевару, раз Виста этого от тебя хочет.
-- Хорошо. Точно, так и сделаю.
Она толкнула его в плечо, и он качнулся в ту же сторону, куда побежала Виста. "Легко забыть, какая же она сильная."
-- Беги уже.
И он побежал.
"Ни на каплю не ощущаю себя прощенным."
Он проверил два пустых помещения и нервно заглянул в один из женских туалетов, затем обнаружил Висту, которая сидела на лестнице в задней части здания. Одна нога стояла на ступеньку выше другой, руками она обхватывала колено. Она слегка повернула голову, заметив, что в помещении ещё кто-то есть, затем вытерла глаза рукавом костюма.
-- Прости, -- сказал он ей в спину.
-- Ты мудак.
-- Ты права. Я редкостный мудак.
-- Ты это сказал ещё и при Славе, -- Виста развернулась и посмотрела на него. -- А он был её парнем.
-- Я знаю. Она сказала, что понимает, и что ничего страшного, но не знаю, насколько это правда. Но прежде чем я это выясню и разберусь, как искупить перед ней вину, я хотел убедиться, что с тобой всё в порядке.
Она наклонила голову.
Прошло довольно много времени, прежде чем Виста заговорила:
-- Именно из-за него я с радостью приходила сюда каждый день.
Он спустился по лестнице и сел рядом с ней:
-- Да.
-- Я знала, у меня нет шансов. Он был старше, он был богатый, красивый. Он встречался со Славой и, хотя они то и дело расставались, всё снова налаживалось миллион раз. Никогда не было времени поговорить с ним с глазу на глаз, разве что на совместном патрулировании. И я вообще не представляла, что говорить, даже если бы такой шанс появился.
-- Ты ему нравилась. Он хорошо к тебе относился.
Виста наградила его подозрительным взглядом:
-- Ты мне врёшь?
-- Нет! Нет, я имею в виду, ему нравилось патрулировать с тобой. Он никогда не говорил про тебя ничего плохого.
-- Он ни про кого не говорил ничего плохого, -- прервала она.
-- Не совсем. Когда Свинка узнала, что Призрачный Сталкер патрулирует в одиночку каждую ночь, и заставила нас присматривать за ней, он сказал кое-что. И про Свинку, и про Сталкера.
Виста слегка улыбнулась.
-- Ему нравилось общаться с тобой, Мисси. Признаков было немного, но я замечал. Когда Триумф или Эгида отправляли его в патруль с Винраром, Страшилой или ещё кем-нибудь, он отвечал "ладно" или "есть, сэр". Но когда в напарники ему попадались ты или я, он говорил "отлично", или просто очень широко улыбался, как будто вечер удался. Как-то глупо звучит, когда я обо всём этом рассказываю вслух...
-- Нет, я тоже это замечала, но думала, что принимаю желаемое за действительное.
Стояк вздохнул:
-- Он был хорошим парнем и как же хх..ффигово...
-- В моем присутствии можешь материться, Деннис. Мне тринадцать, а не восемь.
На его лице, скрытом маской, появилась смущённая улыбка:
-- Ладно. Прости.
Уже более серьёзно он признал:
-- Я как мудак сорвался на тебя за то, что Рыцарь бы наверняка сделал. Слава сказала, что я просто сорвал злость на Сталеваре и частично на тебе, и она права. И ты права. Я был зол, я и сейчас такой. Из-за всей бессмысленности произошедшего... и того, что сейчас происходит. Когда я нахожусь здесь, меня расстраивает и злит всё вокруг, потому что я чувствую, что должен патрулировать улицы. Когда я выхожу в патруль, я злюсь, потому что чувствую, что должен быть со своей семьей... но когда я возвращаюсь к семье, я чувствую ярость и беспомощность от того, что не могу ничем помочь вам здесь...
Он остановился, не желая рассказывать всю глубину проблем у него дома.
-- ...Я выместил злобу на новеньком, хотя он наверняка этого не заслужил.
Виста опустила голову ему на плечо.
-- Я скучаю по старому Деннису. По парню, который выбрал себе немного пошлое имя и озвучил его перед журналистами, так что Свинка и прочее начальство уже не могли заставить его поменять. Потому что это было забавно. Потому что он любил раздвигать границы дозволенного, и потому что считал, что это весело. Новый Деннис такой злой. Кажется, теперь я понимаю, почему.
-- А ты -- нет? Ты не злишься? Из-за всего, что происходит? Из-за того, как несправедливо всё получилось?
Она помотала головой, потеревшись о его плечо:
-- Да. Но нельзя давать этому поглотить тебя. Если тебе правда так не нравится Сталевар, не заставляй себя хорошо к нему относиться. Но не будь таким. Не злись всё время.
Он кивнул. Это было не так просто. Когда он пытался отпустить всё и расслабиться, он никак не мог избавиться от ощущения, что если у него получится, он просто развалится на части. У него не было большой надежды, что Панацея поможет папе, но как думать об этом без спасительной оболочки из пылающей ярости? Так он может утратить возможность служить и защищать людей, которым это действительно нужно. Эта мысль заставила его пульс ускориться.
-- Я работаю над этим, извини, если это тебя задело, -- ответил он уклончиво.
-- Ничего страшного, я крепче, чем выгляжу, -- она ударила кулаком по наплечнику своей брони.
