Толпы автономистов начали разбегаться... Солдаты гарнизона, словно давно ждали этой минуты, выкатили из ворот крепости артиллерийское орудие, начали устанавливать его. Рабочие, залегшие под стенами крепости, бросились помогать.
С визгом, размахивая плетками, вылетела на Урду сразу из нескольких улиц первая сотня басмачей, вторая, третья...
И тогда со стены крепости ударили пулеметы. Ухнула, присев, пушка.
Шрапнель и пулеметные очереди опрокинули лавину всадников. Они, словно наткнувшись на какую-то стену, закружились, завертелись на месте... Второй залп шрапнели погнал басмачей обратно. Хрипели и ржали раненые кони. Десятка полтора убитых всадников лежали в центре площади. Несколько басмачей, потерявших лошадей, ползли с перекошенными от страха лицами через трупы...
- Хамза! Хамза! Проснись! - тряс друга за плечо Степан Соколов. - На квартиру Бабушкина нападение!
- Что? Где? - вскочил Хамза, выхватывая из-под подушки наган.
- На Бабушкина напали!.. Бежим!..
Они выскочили, полуодетые, из дома и помчались по пустынной предутренней улице, не выпуская оружия из рук.
...Выстрел. Второй. И сразу несколько - один за другим.
Посыпались стекла. Еще выстрел. Еще.
Хамза и Соколов, пригнувшись, сидели за глинобитным забором. Им был виден дом Бабушкина. Около крыльца лежал убитый.
По окнам дома стреляли с противоположной стороны улицы.
- Пять винтарей! - на слух определил Степан, лихорадочно блестя глазами. - Значит, пять человек... Ну, мы их сейчас закопаем, сволочей! Прямо тут же и закопаем!..
Он выглянул из-за забора. Все нападавшие, по-видимому, расположились во дворе каменного амбара на углу. Один сидел на чердаке, стреляя по окнам Бабушкина чаще других.
Из окон Бабушкина изредка отвечали одиночными выстрелами. "Два пистоля! - радостно подумал Степан. - Кто же с ним еще? Неужели жена стреляет? Молодец девка!"
Внезапно вся группа нападающих выскочила из-за амбара и, разомкнувшись веером, побежала через улицу.
"Офицеры! - узнал Степан свиту Чанишева. - Грамотно лезут!"
- Давай, давай, стреляй! - дернул он Хамзу за рукав.
Они успели выстрелить по три раза каждый. Двое нападающих споткнулись, и все тут же повернули обратно. Из окон Бабушкина хлестнуло несколько выстрелов вдогон. Один офицер упал, его подхватили и поволокли за амбар.
Соколов, увлекая за собой Хамзу, перебежал от забора за угол соседнего дома.
- Менять надо позицию! - запыхавшись, зашептал он. - Чтобы тот, который на чердаке, не заприметил нас, понял?
Хамза, тяжело дыша, кивнул.
Степан сунул руку в карман штанов, вытащил горсть патронов.
- На-ка вот, набей барабан!.. Сейчас я в обход амбара пойду... Как только услышишь, как я крикну: "Бей, шуру-муру!" - так сразу с этой стороны забегай во двор амбара и жарь в упор!.. Но только к стенам жмись, а то... не дай бог... Ну, жди!
Степан исчез за углом. Хамза напряженно вглядывался в стены амбара. Мелькнуло на секунду: а если Степана убьют или меня?..
Вдруг с чердака амбара спрыгнул человек и стремительно побежал вдоль улицы. Из-за амбара выскочили все остальные нападавшие и бросились вслед за первым.
Минуты три было совсем тихо. Потом Хамза увидел-по стене дома Бабушкина, не сводя нагана с амбара, крадучись двигается Степан.
- Ефим! Это я, Соколов! - сдавленно крикнул Степан. - Живой? Кажись, ушли они все!
Скрипнула дверь. Показался Бабушкин. В руке наган. Склонился над лежавшим около крыльца человеком.
- Красноармейца убили, сволочи! - выпрямился Бабушкин. - Один он нас охранял, понимаешь, совсем один!.. Я даже фамилии не знаю... - Брови его сошлись. Глубокая вертикальная складка обозначилась над переносицей.
- Хамза! Ты где? Выходи! - крикнул Степан.
Хамза, не пряча нагана, вышел из-за угла.
- Ночью пришли, - устало сказал Бабушкин, - двери стали ломать... Хорошо, что два револьвера было, с одним не отбились бы... - Он вдруг удивленно оглядел Хамзу и Соколова, словно увидел их в первый раз. - А вы-то как здесь оказались?
- К нам в окно кто-то постучал, - глотая слова, заговорил Соколов, - я выглянул, смотрю - старик какой-то в чалме стоит.
"Чего вам, дедушка?" - спрашиваю. А он говорит: "Там председателя вашего Бабкина убивают..." Какого еще, думаю, Бабкина?.. А тут выстрелы с твоей стороны - тюк-тюк! Ну, я и понял, что на квартиру твою напали.
- А здесь ни одно окно не открылось, - горько усмехнулся Бабушкин, с тоской глядя на мертвого красноармейца.
- Запуган народ...
- Старик-то не запуганный оказался.
- У нас не стреляли.
- Уезжать надо из этого района, на вокзале жить. И вы тоже... А то прикончат поодиночке.
Вдалеке послышалось цоканье копыт. Бабушкин, Хамза и Степан быстро вошли в дом.
Цоканье становилось все сильнее и сильнее. Из-за угла медленно начала поворачивать пролетка. В ней кроме кучера сидели два франтовато одетых и, видимо, крепко подвыпивших господина.
Улица по-прежнему была пустынна.
Бабушкин вдруг резко распахнул дверь и кинулся наперерез пролетке:
- Стой!!
Кучер натянул вожжи.
- Выходите! - направил Бабушкин револьвер на пассажиров.