- Я тут тебе щец горячих принес. На-ка вот ложку, похлебай, полегчает... Я от всех болезней горячими щами лечусь... Бывало, в деревне у нас, в России, работаешь в поле, а дождь тебя и прихватит. Прибежишь в избу мокрый как лягушонок, аж весь трясешься!.. А мать тебе шварк из печи полуведерный горшок со щами. Пять минут - и дно видно. А потом на печь. И утром встаешь как обструганный. Хоть икону на тебе рисуй... Ты хлебай, хлебай, не стесняйся... На той неделе батька твой ко мне в депо приходил. Увидел меня, заплакал. "Степан-ака, - говорит, - убивает себя сынок-то мой голодом, одни кости остались. Помогите, - говорит". А мне в рейс ехать... Сегодня утром вернулся.
"Аксинья, - говорю, - сообрази-ка чугун щей, и чтоб духовитые были. Нашего понесу кормить, пусть только попробует отказаться..." Ну, она кинулась за капустой - одна нога здесь, другая там...
- Что еще отец говорил? - нахмурился Хамза.
- Казнил себя. "Я, - говорит, - ему все запрещал, во всем противился, а оно видишь как получилось... Теперь, - говорит, - пускай живет как хочет. Больше мешать ему ни в чем не буду, никаким делам его препятствовать не стану. Захочет в театр идти, пускай идет..."
- Неужели про театр вспомнил? - улыбнулся Хамза.
- Обязательно. "Если нравится, - говорит, - ему театр, пускай ходит, что я могу сделать. Только бы здоровьем поправился. Я, - говорит, - теперь ничего для него не пожалею. А ежели кто встанет моему сыну поперек пути, так я того своей рукой сшибу..."
- Бедный отец, - откинулся на подушки Хамза, - до чего же довел вас ваш упрямый и непокорный сын, который говорит правду в лицо каждому, не думая о том, что будет после этого...
Даже вы, смиренный мусульманин, готовы сражаться с врагами своего сына... Простите мне, эта, все огорчения и неудобства, которые я вам причинил...
Степан Соколов между тем посмотрел в окно, подошел к двери, приоткрыл ее, выглянул, прислушался, вернулся на место.
- Слышь, парень, тут серьезный разговор есть... Ты мозгамито кумекать за это время не разучился? Книжки помнишь, которые я тебе давал?
- Помню.
- Из Ташкента один дяденька приехал. Из ваших будет, из узбеков. Очень головастый мужик. И грамотный. Одним словом, соображает... Так вот, я ему про тебя писал, и он вроде стихи твои и статьи знает... Мы с ним договорились, что он сюда зайдет.
Как бы под видом старого твоего знакомца - навестить, мол, больного... Зовут его Низамеддин-ходжа, работает в типографии газеты "Голос Туркестана", понял?
- Понял. ; - Скоро должен быть...
- К нам пожаловал гость, - сказал капитан Китаев.
- Кто таков? Откуда? - наклонив голову, посмотрел на капитана поверх стекол пенсне полковник Медынский.
- Из Ташкента, ваше превосходительство. Типографский рабочий Низамеддин Ходжаев. По данным губернского сыска, абсолютно неблагонадежен.
- Так, так...
- В последнее время очень активен. Незаурядный агитатор.
- Состоит под надзором?
- Под негласным... Наши ташкентские коллеги, установив при его отъезде станцию, до которой он взял билет, сочли необходимым телеграфно известить нас.
-Очень любезно с их стороны. Соблаговолите, капитан, от своего и моего имени так же телеграфно поблагодарить губернский сыск.
- Будет исполнено, ваше превосходительство.
- Благополучно ли доехал господин Ходжаев до Коканда?
- Вполне.
- И сошел именно там, куда взял билет?
- Да.
- Какая простота нравов у нынешних господ революционеров... Я как-то читал в старых полицейских обзорах, что народовольцы перед совершением своих акций по три-четыре раза меняли маршрут, прежде чем добирались до нужного места.
- Социалист нынче странный пошел, ваше превосходительство. Если уж у них туземцы в серьезных агитаторах ходят...
- Кстати, какой он ориентации, этот ваш Низамеддинов?
Эсер?
- Ходжаев, господин полковник.
- да, да, извините. Вечно я путаю эти местные фамилии...
Так как же?
- Предположительно он социал-демократ.
- Взяли под наблюдение прямо с поезда?
- Разумеется.
- И где же изволит сейчас находиться дорогой гость?
- Два часа назад отправился на прием к нашему почтенному эскулапу доктору Смольникову.
- Как это мило с его стороны! И я без всякого наружного наблюдения мог бы предсказать, что он, оказавшись в Коканде, в первую очередь пойдет именно туда... Эти социалисты, капитан, всех наших филеров безработными сделают.
- Час назад, выйдя из больницы, Ходжаев нанес визит Хамзе. В настоящее время находится там. Вместе с поднадзорным Соколовым, который к моменту прихода Ходжаева уже находился в доме Хамзы.
- А ведь чешутся руки прихлопнуть сразу всю троицу, не правда ли?.. Этот типографский рабочий мог, наверное, привезти с собой какую-нибудь свежую литературу, не так ли?
- Не исключается.
- Я вот иногда думаю, что в доме поэта Хамзы среди всяких там рукописей, книг, черновиков наверняка должна находиться какая-нибудь нелегальщина...
- Совершенно справедливо, ваше превосходительство.