- Пользуйтесь, - мрачно махнул рукой Китаев. - Эй! - крикнул он отъехавшему казаку. - Узбека еще одного трогать нельзя, Хамзу... тебе покажут...
И вдруг начальник секретного отдела кокандской полиции капитан Китаев поймал себя на мысли о том, что ему именно сегодня почему-то смертельно надоела вся эта возня с Хамзой, Степаном Соколовым, доктором Смольниковым и всеми остальными поднадзорными, ссыльными и прочими предосудительными лицами. Зачем он, начальник секретного отдела, сам напросился на эту операцию? Ведь еще саданет из револьвера какой-нибудь сумасшедший пролетарий вроде Соколова... Сидел бы себе в городе в полиции или к полицмейстеру в гости домой пошел - предложил бы в преферанс сыграть по маленькой... А тем временем здесь честолюбец и карьерист Пересветов и без него все кончил бы...
"А вообще-то надо заканчивать с Хамзой, - неожиданно для самого себя подумал Китаез. - И с Хамзой, и со Степаном Соколовым, и со всем этим местным туземным сбродом. И просить у Медынского отпуск, в Россию... Приехать в Петербург, пройтись по Невскому, посидеть в ресторане, а потом закатиться на всю ночь к девочкам на острова... Хватит киснуть в этой азиатской глуши! И совершенно незачем расставлять для крамолы какие-то сложные агентурные сети. Нагайка, сабля и пуля - вот лучшие средства борьбы с революцией как в центре империи, так и на ее далеких окраинах... Накачали сами себе на шею этого Хамзу, выдумали особую опасность его стихов и статей!.. Один хороший удар казачьей шашкой, и никакого Хамзы никогда не было. А всю остальную кашу пусть расхлебывает сам Медынский.
С меня хватит!.. Тайного агента своего, Алчинбека, передам Пересветову - он ему пригодится. Свою преданность царю и отечеству тоже преувеличивать не следует. Ведь действительно может оказаться у кого-то из участников сегодняшней маевки оружие. Так что ж, мне свою единственную голову именно здесь, среди инородцев, прикажете сложить?"
- Эй! - еще раз позвал капитан казачьего унтера и, когда тот подъехал, сказал ему: - Барахло, которое сумеете захватить, все ваше. А в случае активного сопротивления... Понял?
- Понял! - гаркнул казак. - Всех подряд?
- Всех! Перед вами враги бога и веры, они своего Магомета хотят выше нашего Христа посадить!
Глаза унтера налились кровью.
А на маевке тем временем продолжался спор между Хамзой и Степаном Соколовым.
- Можно победить без жертв! - не унимался Ха.мза. - Пусть долог путь до этой победы, но он бескровен!
- А если враг не будет ждать? - крикнул кто-то из фабричных. - Если он первый за оружие схватится? Тогда как?.. Он тебя штыком, а ты ему сапог целовать будешь?
- Если не строить баррикад, - повернулся в сторону кричавшего Хамза, то врагу незачем будет применять против нас пушки...
- Значит, опять покорность и рабство? - снова, не выдержав, зло крикнул Степан.
- Нет, видимость покорности, - объяснил Хамза. - А на самом деле мы с каждым днем будем знать все больше и больше!
И, значит, с каждым днем будем становиться все сильнее и сильнее!..
Аксинья первая увидела втягивающийся в горловину горной дороги конный отряд. В ужасе вскочила она и бросилась бежать вниз, в ущелье.
А дозорные с другой стороны - парень и девушка - все время смотрели, конечно, только друг на друга.
- Когда я сижу рядом с тобой, - улыбался парень, - я даже слышу стук своего сердца... А ты слышишь его?.. Слышишь? Туктук-тук... Все громче и громче...
- Ой, гляди! - изменилась в лице девушка, показывая вниз, на дорогу. Миршабы!
...Увлекшись спором, и Степан Соколов, и Хамза, и все остальные участники маевки, казалось, забыли обо всем на свете.
- Полиция! - вдруг закричал кто-то, увидев Аксинью.
С противоположной стороны холма мчались по склону дозорные - парень и девушка.
Замешательство было всеобщим и неожиданным.
- Как быть, Степан-ака?..
- Мы же собрались на день рождения! В чем наша вина?!
- Наша вина в том, что здесь собрались вместе узбеки, киргизы, таджики и русские! - сжав кулаки, выбежал в центр площадки Соколов. - Только за это из нас рубленую капусту могут сделать!
- Не имеют права! - возвысил голос Хамза.
- Они ничего нам не сделают! Зря боимся!..
- Покричат и ускачут...
- Так и девятого января говорили! - яростно сверкнул глазами Степан. Если окружат - дело плохо кончится!.. Уходить надо!.. К реке!.. Все на тот берег!.. Полиция плавать не любит!..
Народ хлынул к реке.
- Может, обойдется? - тяжело дыша, ковылял сзади Степана русский сапожник из пригорода. - Они ведь тоже в бога веруют, а?
- Веруют! - огрызнулся на ходу Соколов. - Сейчас они нас рубить будут и верующих, и неверующих...
- Не имеют права! - упрямо повторял Хамза. - Не имеют права!..
- А ты объясни им, которые с саблями, насчет их прав или насчет просвещения! - крикнул Степан. - Эх, хоть какое-никакое ружьишко бы сейчас!!
...С криками, с визгом ворвались в ущелье с двух сторон конные полицейские и казаки. Вид убегающих людей прибавил злости преследователям. Казаки настегивали нагайками лошадей. Блеснули на солнце шашки.
- Отрезай... от воды! - закричал, встав в стременах, Пересветов, - Не давай в реку уйти!