Жан-Франсуа Шампольону было 11 лет, когда он задумал расшифровать розеттский камень. 21 год пытался он сделать это, бился над текстом и все ближе и ближе подходил к разгадке. В 17 лет, когда он учился в Академии наук, юноша изучил коптский язык, разновидность иератического письма (скорописи) и, соответственно, демотическое письмо. Он открыл, что в отличие от коптского письма иероглифы имеют девять личных местоимений, которые соответствуют аналогичным звуковым знакам. Это позволило ему заключить, что иероглифы сделаны «из звуков». Шампольон насчитал на камне 486 греческих слов и 1419 иероглифов.
Имена фараонов и личные имена должны были звучать одинаково во всех трех надписях. Английский физик Томас Янг уже расшифровал имя Птолемея: оно часто упоминалось в тексте. Шампольон пошел дальше. Он взял рисунки с обелиска, на котором часто повторялось имя Клеопатры, внес взятые оттуда буквы L, Р и Т в свою систему (они одновременно составляли и часть имени Птолемея). Значит, символом перед буквой L должны быть С или К.
14 сентября 1822 года Шампольон получил копии с разных надписей фараонов и сразу же прочитал две из них — Рамзеса и Тутмоса. Он разгадал тайну иероглифов! «Я сделал это!» — воскликнул он, вскинув руки, и упал как подкошенный. Он оставался без сознания пять дней.
Когда пришел в себя, рассказал о странных видениях и бубнил снова и снова имена фараонов.
27 октября 1822 года он заявил о своем открытии в парижской Академии наук, и ему присвоили звание профессора египтологии. В 1827 году он поехал в Египет во главе экспедиции, финансируемой правителем Тоскании и королем Карлом Х Французским. Мечта детства сбылась! Нов 1832 году, вернувшись, он неожиданно умер, вроде бы от паралича. Причина смерти так и не была установлена. Ему было всего 42 года.
Не менее таинственной оказалась смерть Джованни Батисты Бельдзони (1778–1823), наверное, самого колоритного из ранних египтологов. Сын падуанского брадобрея, он сменил много профессий. Родители мечтали видеть его священником, однако юный Джованни перебывал и жонглером, и актером, и инженером… Проще перечислить, кем он не был. В самой Италии он прожил мало, а обитал в основном в Англии, Португалии и Африке. В Англии он оказался в качестве мима, а в Лиссабоне женился на известной диве Анжелике Балабреке.
Даже самому себе он не мог объяснить тягу к перемене мест. Он обожал Африку. Он мечтал разгадать тайну: одна и та же ли это река — Нил и Нигер? В Египте он впервые побывал в 1815 году, но не как археолог, а как изобретатель. Он придумал водяное колесо, которое делало вчетверо большую работу, чем обычное, и Джованни предложил патент могущественному султану Мухаммеду Али. И когда властитель вежливо отказался, решил заняться археологией. Время располагало к этому. После походов Наполеона египетские вещицы были в большом спросе. Пять лет он искал сокровища. Там, где умственные усилия не помогали, он прибегал к мускульным или динамиту.
После вмешательства Йоханна Л. Буркхарда, швейцарского путешественника, обратившегося к британскому генеральному консулу в Египте, Бельдзони стал агентом на государственной службе. И еще за то, что нашел монументальный бюст Мемнона в Луксоре. Он доставил его в Александрию, затем в Лондон. Но то было лишь начало. Он писал о своей работе в фиванском Городе Мертвых:
«Однажды я пробирался проходом около 20 футов длиной, а по ширине тело едва пролезало по нему. Там было натыкано много мумий, и я не мог пройти, не коснувшись лицом кого-нибудь из знатных египтян, но когда ход пошел под уклон, сверху посыпались руки, ноги и головы. Я следовал из одной пещеры в другую, и повсюду мне встречались мумии, причем некоторые из них стояли вверх ногами».
Кроме бесконечных мумий, захороненных без всяких почестей, Бельдзони после долгих разочарований открыл все же несколько значительных вещей. Даже в 1817 году это было уже нелегко. Многие усыпальницы в скалах стали жилищами феллахов и их семей, а также домашних животных. Но, несмотря на это, профессиональный авантюрист открыл могилу Сети 1, сына Рамзеса 1. Он возился там целый год: копировал рельефы и делал зарисовки, писал в дневнике, что эти работы доставили ему много хлопот.
Раскопки буквально отравили его сознание. Особенно захватила Бельдзони пирамида Хефрена, вход в погребальную камеру которой был «потерян». Авантюрист лихорадочно обследовал буквально каждый камень гигантского сооружения 136-метровой высоты. Нет входа, нет! Значит, камера должна находиться не внутри, а под пирамидой. Как это было с пирамидой Хеопса. Песчаные дюны вздымались у пирамиды с севера. Бельдзони бросил на них батальоны рабочих. И обнаружил под песком ход, вероятно, выкопанный грабителями. При его проходке на одного рабочего свалилась глыба 1,2х1,8 метра. Тот чудом остался жив. Движение прекратили — это было смертельно опасно. После долгих подсчетов и раздумий Беладзони пришел к выводу, что вход в пирамиду Хеврона находится восточнее.
