Машина заревела перегруженной трансмиссией, нехотя и медленно взлетев. Владимир понял — душманы готовятся к захвату Кандагара.
— Максимка, «Метис» при тебе? — Порошин был взволнован.
— Да, сейчас найду их горную и задам!
Ракета пошла, сзади взметнулась пыль, белый след, тая, устремился к зелёнке.
— Смотри, смотри в бинокль! Вася!
Ухнула термобарическая часть, детонировали снарядные ящики духов. Над зелёнкой поднялся грибок, похожий на ядерный. У границы леса духи развернули ЗГУ и стали наступать цепью. КПВ разворотил вражеский автоматический гранатомёт, а осколки очереди гранат АГС «Пламя» изрешетили душманов.
— Чёрт подери! У них ещё горная пушка и две безоткатки-сотки!
Макс снял шлем и вытер мокрые волосы. Внезапно у самого устья пещеры прогремел взрыв — духи ударили ракетой из безоткатки.
— Чем нам их достать! Порошин, беги на сорокапятку — ПТУР больше нет, я побегу вытаскивать из пещеры этих археологов! Ребята! Бросайте к чертям всё, уносите ноги! — только сейчас Макс увидел, что от взрыва от стены откололся выпиленный барельеф.
— Нам надо хоть его!
— Сам возьму! Бегите отсюда и прижимайте к земле задницы!
Археологи выбежали, бросив дисковые электропилы. Макс взял тяжёлый каменный квадрат кило на сорок и медленно пошёл к выходу. Вот он и вышел. Белый солнечный свет ударил ему в лицо, а сзади развернулась оранжевая клубящаяся раковина взрыва от 100мм снаряда, попавшего точно в пещеру. Максима слегка подбросило, перевернуло, и он упал, так и прижимая тяжёлую каменную плиту к груди. Порошин обернулся. Максимка лежал на спине. Его Максимка!
— Метельте прямой наводкой по безоткаткам! — заорал он артиллеристам и побежал к Максу. — Броник! На тебе же броник, мать твою! Максимка! Максимка! — Порошин заметил, что скальная осыпь под головой лейтенанта окрашивается в красный цвет. Он осторожно повернул голову и увидел острый каменный осколок, глубоко вошедший в затылок… — Максимка!!!
Порошин плакал. Больше он не слышал ничего. Он видел, как хищная тень сбросила свой смертоносный груз. Как голубая стена объёмного взрыва становится огненной стеной, гоня перед собой напалм. Как спецназовцы закрывают глаза, разевают рты и прижимаются к земле. А на груди Максимки, на бронежилете лежит тяжёлая каменная плита, как могильная. На ней фараон пускает стрелы в дикарей, стрелы пронзают им грудь и горло.
Его смело ударной волной и обожгло лицо. Порошин оглох. Его, двух контуженных спецназовцев и мёртвого Максимку втащили в вертолёт. Там, где была зелёнка, были горящие, вывороченные с корнем деревья. Всё было чёрным.
Владимир сбросил бомбы. Вертолёт подкинуло как мяч. Когда он развернулся в сторону площадки, леса уже не было. Было километровое пятно выжженной земли. В вертолёт грузили раненых. Среди них он узнал Порошина и убитого Максимку — его лицо прикрыли платком, Владимир понял, кто это, по очкам в кармашке бронежилета и золотой звезде. Археологи втащили тяжёлую каменную плиту с барельефом. Над бывшей зелёнкой встало облако оранжевым грибом.
Это был последний боевой вылет Владимира в Афгане. Больше в Афганистане он не смог служить. Его перевели военспецом в Эфиопию, где он заработал Звезду Героя, потом он летал инструктором в Академии. В ноябре 93-го подал в отставку, уже полковником.
Владимир аккуратно закрыл коробку с бесценной реликвией и достал видеокассету. Он вспоминал тот далёкий 1987 год, когда он, ещё капитан авиации Владимир Сергеев, практически стал первооткрывателем древнеегипетской гробницы в горах далёкого Афгана. Он первым определил, что это гробница египтянина, а не знатного воина Александра Великого: росписи на стенах, почти не пострадавшие от времени, хранили изображения богов Египта, знакомых со школьной скамьи. Это открытие могло перевернуть всю археологию и историю. Но…
