После второй сигареты голова проясняется и теперь я могу связно озвучивать мысли и намеренно искажать логические цепочки. Вот именно – объяснить эти семь лет я не смогу ни в каком состоянии. Если ты сможешь – расскажи, мне будет очень интересно послушать.
Я грустно улыбнулся, когда узнал, что пропустил день твоих похорон – чёрт, даже в этом случае у нас не получилось встретиться, как не получалось бесчисленное количество раз до этого. Когда торопишься жить, опоздания входят в привычку.
Твоя смерть неожиданна.
И сколько слов ты мне наговорила о том, что всё именно так и может произойти "когда—нибудь" – внезапная остановка сердца – я не подготовился, если такая ситуация вообще подразумевает подготовку.
О том, что тебя больше нет, я узнал через месяц после случившегося – и это было чистой случайностью. Я понимаю, что меня не обязаны уведомлять о таком – в их глазах я _никто_ и меня _нет_ и не было в твоей жизни, а теперь не будет и в смерти или около неё, насколько там можно быть рядом, насколько там можно быть близко. И если кто—то присвоит память о тебе, то что останется мне?
Я нашёл твою песочную горку не с первого раза – пошёл от платформы не в ту сторону и сделал офигенной длины крюк; бежал по осеннему полю под низкими тучами в жёлтых кроссовках; попал на кладбище через какую—то дыру в заборе, около которой была свалка отслуживших своё искусственных цветов. Людей практически не было. Я примерно представлял, где тебя искать, и пошёл к главному входу.
Фотографию ещё не выбрали, наверное; непослушный песок расползался в разные стороны, размывая следы чьей—то обуви. Я не знаю, как ведут себя люди на кладбищах и что они ещё делают, кроме того, что содержат свои скорбные горки в относительной чистоте. Зайдя в периметр, я присел на одно колено и закурил. Много цветов, но взгляд остановился на табличке с именем и годами жизни – ты снова обыграла меня, заставив сомневаться, та ли эта горка.
Вышел из периметра, прикрыл калитку, облокотился на ограду, закурил ещё одну. Перед моими глазами не мелькали наши приключения, в голове не звучал твой голос – я ни о чём не думал. Стоял и курил, глядя сквозь слой земли и песка, будто хотел разглядеть тебя под этими нагромождениями – предметными и словесными (разбросанными не мной).
Там, где слова уже не имеют значения, там, где память уже не способна воспроизвести ни один образ, начинается бесконечность. Она вберёт в себя все эти проволочные цветки и шаблонные фразы с траурных лент, оставит имя.
У тебя оно есть – как и у меня на правом запястье. То самое слово с ошибкой, которое "не пригодится". Пригодится, как видишь. Иначе что у меня останется?
Иначе что _от меня_ останется?
You had to stay. Выдох.
Ты прильнёшь ко мне.
Тёплая.
Яблочно—пряная.
Взвесь вчерашнего пепла
Недокуренных сигарет
Льстит
Этим справкам
Из дома состаренных.
Нафантазируешь —
Будто это каминная
Или кальянная.
Моя пьяная.
Новые волны
Новых окраин/новых опалин
Бьются
О загорелые стопы.
Всё уже только по памяти.
И это, наверное,
Правильно.
Лён.
Или лень.
С первой прижжённой
Ресницей
Придёт ожидание future,
На которое сил—то и нету,
А есть твоё безграничие
Планов.
Как взглянуть —
Или внутреннее сопротивление.
Что ж.
А руками за голову,
Словами за уши,
Подбородком за подоконник.
Не волнуйся.
Быть хуже тебя никто не научит.
Ведь часто так путают,
Часто так выбирают
Между близостью тел
И водопроводностью кранов.
Знаешь..
Если что,
Мои записи бережно трогай,
А кожу
Лучше не трожь.
Холодно.
______________
Если что,то трогаю Ваши записи. По привычке – нежно, на вдохе.
Если что – это когда горло царапает вырывающимся криком.
Если что – я помню, Вы пахнете прожаренным гватемальским кофе.
"Если что" —случается, когда забываю разницу между годом и мигом.
Если что, вспоминаю Ваш номер стёртый. Из телефонов и памяти.
Вспомню и буду звонить ночами, но кожу не трону, чтоб не обжечь.
Перечитываю строки Ваши, перебираю как чётки. Вы – тянете.
Нужно было беречь.
Если что – всё равно прильну к Вам. Ваша. Тёплая, яблочно—пряная.
Горько—медовая..
Если что – я ещё не в себе, но уже не пьяная.
...........................
Ваша бедовая.
