Неслыханная наглость! Северусу хотелось отругать её, снять баллы и выставить вон за такую дерзость с преподавателем. А затем вспомнил, что она дважды чуть не заставила его переспать с ней, и тут же передумал, лишь сердито посмотрев на неё.
- Значит, вы решили принести в мой дом еду.
- Ну да.
- Потому что решили, будто я не в состоянии подать рождественский ужин? - продолжил он, кивком поблагодарив Гермиону за кусок индейки, который она положила ему на тарелку.
- Ну, - он чуть покраснела, - Я думала, вы не будете заморачиваться. Думала, вам всё равно.
Ему хотелось назвать её глупой, заявить, что он пробыл в Азкабане два часа не оттого, что ему всё равно. И кричал на домовиков из-за всей этой тучи еды тоже не оттого, что ему всё равно.
- А что мне нужно сделать, чтобы вашу светлую голову посетила такая мысль, что мне не все равно? - хмыкнул он, пронзив её взглядом.
Гермиона запихнула в рот здоровенный кусок индейки и попыталась сказать и показать жестами, что с набитым ртом не может отвечать.
На этом вся неловкая часть закончилась, и оба прекратили сковываться. Разговаривать о простых и глупых вещах они никогда не любили. И этот вечер не стал исключением. Гермиона рассказывала о том, какими были её лучшие рождественские вечера. Например одно Рождество в Норе, когда огромная семья, да ещё и гости, уместились в крохотной кухне семейства Уизли. Затем с родителями, когда она каталась на лыжах. А потом она спросила о лучшем рождественском празднике Северуса.
- Этот, - ни секунды не думая сказал он, отпив вина.
- Это само собой, а до этого года? - улыбнулась Гермиона.
- Не было.
- Как это?
- Вот так.
- Совсем ни одного? Ладно, в Хогвартсе, а раньше?
- Да, мы с Волдемортом устраивали замечательные рождественские вечера. Надевали колпаки Санты и украшали ёлки, - усмехнулся он, а Гермиона рассмеялась заразительным звонким смехом, - Хотя было одно Рождество.
- Я вся во внимании, - сказала Гермиона, подперев голову.
- Мне было семь, кажется. Да. Единственный раз, когда я наряжал ёлку. С мамой. Отца не было дома, а мама ещё была вполне счастливой и… не избитой. И тогда отец ещё не успел совсем спиться и не успел запретить ей иметь подруг. И были гости, какие-то мамины друзья. Было… не знаю, как это назвать.
- Уютно, - сказала Гермиона.
- Да, - после небольшой паузы сказал Северус, посмотрев на Гермиону, - Было уютно. Мама приготовила очень вкусный ужин. На ней было красное бархатное платье, стояла ёлка. А я сидел под ней и смотрел на подарки, которые принесли гости. И думал, ну когда же уже наступит утро, и я смогу их все открыть.
Северус улыбнулся и взглянул в улыбающееся лицо Гермионы.
- И всё.
- А в Хогвартсе? - спросила Гермиона.
- Ну, обычно я всегда сидел в своей гостиной. Так что никакого рождественского настроения не было, ведь она украшена у меня впервые за все годы.
- Зря не украшали.
- А смысл одному это делать?
- А смысл покупать такой большой дом, если вы планировали жить тут одному? - Гермиона окинула взглядом столовую.
- Хотелось что-то поменять. Думал, если будет большой дом, то как-то само всё получится. Минутная слабость.
- Вы хотите семью?
Он бросил на нее взгляд, неловкость в котором Гермиона не разглядела, и продолжил:
- Да, наверное. Раньше точно хотел, теперь уже не знаю.
- Передумали?
Он хотел было ответить. Даже открыл рот, но увидев в глазах Гермионы неприкрытый жадный интерес, понял, что и так слишком много ей сказал. Северус улыбнулся уголками губ и лишь качнул головой. “Нужно было думать месяц назад о том, что я слишком много ей сказал”, - фыркнул он про себя и украдкой взглянул на Гермиону, которая доела последний кусочек со своей тарелки. Она все делает так аккуратно. И в школе, и здесь. Бережно сложила вилку и нож по правилам этикета и коснулась уголков губ салфеткой. Её спина была идеально прямой, а эта дурацкая каштановая прядь волос снова выбилась из-за уха.
- Хотите десерт? - спросил Северус и сам удивился заботе в своем голосе.
Гермиона улыбнулась и кивнула. И в этот момент больше всего на свете он хотел не лимонный пирог, который появился на столе, а обхватить ладонями её лицо и поцеловать её таким поцелуем, от которого сносит крышу и земля уходит из-под ног.
- Вам положить? - улыбнувшись, спросила Гермиона.
Северус благодарно кивнул, подвинув чистую тарелку чуть вперед, и удивился, как он умудрился сдержаться от рвущейся с языка просьбы называть его по имени. Он представил румянец на её милых щеках, взволнованный взгляд на собственные ладони, смущенный кивок и его имя с её губ. Это заставило облизнуться и даже растянуться в улыбке. Но Северус быстро сориентировался и сделал вид, что безмерно рад этому идиотскому пирогу, а не своим фантазиям.
Когда ужин закончился, Гермиона благодарила Северуса за гостеприимство и восхитительную трапезу. Хотя самой хотелось бы иметь столько сил, чтобы отшвырнуть к чёртовой матери этот стол, который скрывал ноги Северуса, на которые ей безумно хотелось усесться и впиться в его губы поцелуем.
- Вы останетесь у меня? - его голос вывел Гермиону из задумчивости.
