Недооцененный, но очень находчивый актер Ли, уже давно вышел в тираж. Но за свою творческую карьеру он сыграл множество ролей в качестве актера второго плана или массовки, где мастерски изображал зомби. Ли и не заметил как подкралась старость, а его внешность и повадки стали неотличимы от настоящего живого мертвеца. И теперь, когда грядет настоящий зомби-апокалипсис его талант оценят по достоинству. Или нет.
"Z — is for Zombie" by Steve Rasnic Tem
© 2020 by Steve Rasnic Tem — Z — is for Zombie
© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2022
Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям.
Ли долго болел. Затем он снова почувствовал себя хорошо. Потом ему снова становилось плохо. Этот цикл продолжался не менее десяти лет. Через некоторое время он уже не всегда мог заметить разницу, так как все время проводил в постели и жил один.
В конце концов, люди, проводившие кастинг, перестали брать его на работу. Он стал слишком стар, слишком искалечен артритом. Он никогда не был больше чем статистом, актером второго плана в зомби-картинах и телешоу — более сотни фильмов и эпизодов. Но он относился к этому серьезно; в этом он был хорош. Он умел играть мертвецов.
Он пытался убедить их, что его артрит был преимуществом — он утверждал, что это делает его спотыкание живого мертвеца более убедительным. Но он падал в неожиданное время и частенько портил сцены. Он был слишком ненадежным, говорили они, страховой риск по научному.
Разложившееся лицо в зеркале его спальни не было идеальным. Некоторые края не были приклеены, а краска лежала пятнами, и Ли не знал, как придать глазам вид мертвой рыбы, хотя тени, которые он наложил, сделали довольно хорошую работу, заставив выглядеть их более впалыми. Он не обучался спецэффектам или гриму, но всегда наблюдал за профессионалами, пока они делали свою работу. Съемки всегда означали долгое ожидание, а ему нечем было заняться.
Шрам над левой бровью червеобразно поднялся со лба и упал на поверхность комода. Он поднял его и положил в поднос. Позже он вернет его в одну из витрин вместе с другими своими сокровищами.
Он практиковал взгляды зомби, чередуя свирепые, голодные гримасы со свирепо сжатыми губами, а иногда и безумными выражениями безмозглости. Он даже произносил несколько фраз, если только можно считать языком флегматичное мычание. Они всегда были пределом его допустимого экранного словарного запаса.
Ли по-прежнему репетировал каждый день на случай, если ему снова позвонят со студии. Не имея прежней выносливости, он частенько засыпал прямо рядом с телефоном. В его маленьком бунгало всегда царили полумрак и тень, даже когда его мать была еще жива. С возрастом его глаза ослабли, и он обнаружил, что после определенного часа уже мало что видит, а зеркала были особенным испытанием. Они таили в себе глубины мрака, которые он не мог понять.
Он аккуратно переложил кусочки отвалившейся шпаклевки, силикона и резины в один из стеклянных ящиков в гостиной. В этом конкретном ящике хранились элементы грима из его ранних зомби-картин: "Мертвые опять живы", "Мертвые не мертвы" и "Мертвецы! Мертвецы! Мертвецы!". Все малобюджетные, все примитивные как по эффектам, так и по условиям работы. В каждой из этих картин он был частью группы актеров-зомби, которые бродили от сцены к сцене, время от времени меняя потрепанную рубашку или мимику, чтобы создать впечатление, будто в фильме заняты сотни нежити, а не двадцать человек или около того. Грим был жарким и вонючим под летним солнцем. Ему не давали воды, и он не раз чуть не терял сознание. На съемках "Мертвецы! Мертвецы! Мертвецы!" он сломал средний палец, когда его отряд зомби упал в канаву. Он страдал на протяжении всех трех фильмов, но работа ему нравилась. Он хранил шину от того случая в кейсе вместе с теми кусочками грима, которые ему удалось рассовать по карманам в конце съемок.
Конечно, это было неправильно. Ли прекрасно понимал, что это неправильно. Но это не казалось несправедливым. Эти кусочки грима зомби — шрамы, раны, имитация гниющей плоти, разложившиеся органы — были повсюду. Нередко они отваливались, и вы наступали на них во время бессвязного продвижения зомби. Ему мало платили, и это было вещественным доказательством самой важной работы, которую он когда-либо делал. Работа его мечты. И все же, его матери было бы очень стыдно за него, если бы она знала, что он ворует реквизит.
Он мельком увидел что-то в высоком стеклянном шкафу у стены. В стеклянной дверце или прислонившись к кускам гниющего гардероба, висевшего внутри. Возможно, скелетная рука, костлявые пальцы, пытающиеся дотянуться и взять то, что ему принадлежало.