Это история о том, как в нашем городе ожила сказка. Стоит немного прислушаться – и вы обязательно услышите музыку, и тогда всё вокруг начинает танцевать. Стоит ненадолго остановиться – и вы заметите сказку, и тогда вы сразу же станете её участником. В этой истории переплелись реальность и её отражение, судьбы и случайности, предчувствия и ожидания, и, конечно же, любовь… Ведь только великая сила любви способна оживить любой замысел, и, несмотря ни на что, соединить тех, кто должен быть вместе. В этой сказке живут удивительные герои, и, на самом деле, мы с вами с многими из них уже давно знакомы. А мир, в котором они живут, практически не отличить от нашего – такое же небо, такие же улицы, рассветы и закаты, даже театр и балет, просто в этом мире чуть больше чудес. Хотя, может быть, и у нас достаточно чудес? Возможно… Просто сказка уже началась… Итак, Её Величество Ночь и Его Величество День любят друг-друга, и они всегда очень рады гостям, и с радостью расскажут вам эту сказку.
Глава I
Когда по улицам нашего города застучали подковы экипажа Её Величества Ночи, и сама она, неизменно прекрасная и таинственная, окутала его своей вуалью, всё и началось. Она прибыла в замок в самом сердце города и, поднявшись в свои покои, задумалась. У неё было какое-то предчувствие, словно она сама увидела сон…
Ночь стояла у окна в платье, сияющем светом бесчисленных звёзд, и смотрела на спящий город. Она любила его точно так же, как и все остальные города в её Царстве. Ей была знакома каждая улица, каждый дом и каждое окно. Но что-то должно было произойти в этом городе, и поэтому она волновалась. Безусловно, речь шла только о хорошем, но важном.
Ночь так и стояла у окна, когда в её покои впорхнула подруга – Осень. Они обнялись, присели за столик обменяться новостями и, как обычно, выпить по чашке любимого чая с мёдом. Ночь пила чёрный чай с молоком, а Осень – травяной. Они говорили про выпускной осенний бал, о платьях деревьев, о танцах листьев и музыке ветра. Они говорили о птицах, отправляющихся в своё ежегодное путешествие, и о новых созвездиях, озаряющих небосвод. Они говорили и говорили, но когда на востоке заалел горизонт, и стали видны гонцы Его Величества Дня, подруги поднялись и направились к выходу из замка.
– Мне пора к нему на встречу, – сказала Ночь, обнимая на прощание Осень, – нужно передать ключи от города.
– Мы продолжим наш разговор завтра, – улыбнулась Осень.
У кареты Ночь обернулась.
– Ты знаешь, я поняла, в чём дело. Сегодня в нашем городе оживёт ещё одна сказка.
– Что ж, наберёмся терпения, – снова улыбнулась Осень.
Как только восьмёрка вороных коней понесла по улицам карету, вслед которой фонари-камердинеры почтительно склоняли свои светлые головы, замок начал таять. Его высокие стены растворялись, становясь прозрачными, башни исчезали, и вот на его месте показался городской театр – в светлое время суток он всегда находился на этом месте, и лишь с заходом солнца превращался в уже знакомый нам замок. Последнее превращение ждало покои Ночи – они, как и всегда, превратились в гримёрную. А на том месте, где совсем ещё недавно прощались подруги, осталась лежать позабытая шаль – это была шаль Ночи.
Ветер подхватил её и понёс над городом, а когда первые солнечные лучи коснулись полупрозрачного шёлка, он заискрился и разлетелся на миллиарды крошечных сияющих звёзд, серебряным туманом опускающихся на город. Звёзды остывали и сгущались, и никто не мог догадаться, что туман это и есть остывшие звёзды.
Глава II
Обменяв букет белых роз на ключи от города, Его Величество День направился во дворец, располагавшийся прямо над старым органным залом, неподалёку от городского театра. Дворец находился так высоко над городом, что только ручной сокол Его Величества умел находить к нему дорогу. Говорили, правда, что, вроде бы, во дворец ведут тайные лестницы с чердаков то ли Дома учёных, то ли Дома актёров, или даже городских художественного или краеведческого музеев, планетария или консерватории, но каких только небылиц не расскажут улицы нашего города.
А как сам Его Величество День попадал во дворец – никто не мог ответить. Да и разве уследишь за его белоснежными, сверкающими золотой сбруей, и с похожими на облака гривами, молниями-лошадьми? Лишь рассыпающийся шлейф солнечных зайчиков да стаи улыбок – вот что можно было успеть заметить, глядя вслед ослепительной солнечной кавалькаде.
День понял, почему так волновалась Ночь, но он знал, что самое главное – не мешать сказке вступать в свои права. И сейчас, за чашкой кофе, он наблюдал с дворцового балкона, как светлеет небо, как первые молоковозы и фургоны с хлебом спешат в город, как просверлив в тумане своими тремя горящим глазами тоннель, на городской вокзал прибыл первый утренний поезд. Он следил за тем, как просыпаются дома, и окна умываются прохладным небом, как проснувшиеся сороки скачут с ветки на ветку, отыскивая местечко посуше и потеплее, как светофоры начинают свою утреннюю гимнастику.
В воздухе послышался шорох крыльев, и на перила балкона присел сокол.
– Ну здравствуй, друг, – улыбнулся День, – ты видишь, наша королева снова забыла свою шаль, и теперь весь город в тумане.
Сокол расправил крылья, и несколько раз взмахнул ими.
– Ты прав, дружище, – согласился День, – пора, уже пора.
Сокол привычно взлетел на руку Его Величества, и День поднял его над городом, за его спиной всходило солнце.
– Лети, Свет! – воскликнул День, и сокол сорвался в крутое пике. Вслед за ним в город мчались солнечные лучи.
Глава III
