Тост этот ему активно не нравился, поскольку, говоря о простом русском народе, рейдер наверняка подразумевал и его, подполковника Сарайкина. Более того, он явно был уверен, что Сарайкин по свойственной ему тупости даже не поймет, что его только что прямо в глаза обозвали быдлом. Нанесенное оскорбление, таким образом, было двойным; Сарайкин таких вещей не прощал никому, но время расплаты еще не настало, и он с готовностью подыгрывал рейдеру, как плутоватый официант подыгрывает и поддакивает подгуляв-тему клиенту, который заказывает все новые напитки и блюда, увеличивая уже и без того немалый счет. И, как запыхавшийся от беготни официант за полчаса до закрытия ресторана, подполковник Сарайкин суетился не просто так, а с вполне определенной, конкретной целью.
Они чокнулись, но выпить не успели: в дверь постучали, и шагнувший через порог боец в маске доложил:
— Товарищ полковник, там Горчаков к вам просится. Говорит, вспомнил, где может быть папка.
— Вспомнил, — с откровенной издевкой повторил Сарайкин.
Откуда-то послышался звук, напоминающий сердитое жужжание посаженного в спичечный коробок шмеля. Подполковник вздрогнул, сунул руку в карман, достал оттуда продолжающий басовито жужжать мобильник и, вглядевшись в светящийся дисплей, раздраженно ткнул пальцем в клавишу.
— Перетопчетесь, — мстительно сказал он, убирая замолчавший телефон обратно в карман кителя. — Не до вас мне нынче, господа хорошие.
— Ну, вот, — сказал заметно оживившийся и повеселевший рейдер, — а ты говоришь: не расколется… Раскололся как миленький! Готовь карманы, Анатолий Павлович: капуста созрела, пора шинковать!
— Пойду-ка я, пожалуй, — сказал Сарайкин. Встав из-за стола, он быстро опрокинул в разинутый рот рюмку и одернул китель. — Не надо, чтоб он нас вместе видел.
— Да какая раз… Впрочем, ты прав: мало ли, что? А вдруг за ним волшебник в голубом вертолете прилетит?
— Во-во, — с кривой ухмылкой поддакнул Сарайкин, надел фуражку и, убедившись, что кокарда находится точно над переносицей, вышел из кабинета.
Горчаков тяжело опустился на стул, еще хранивший тепло подполковничьего зада. Виктор Викторович достал из стола чистую рюмку, наполнил до краев и поставил перед пленником.
— Выпейте, Михаил Васильевич, — предложил он участливым тоном. — Вид у вас не ахти, а коньяк, употребляемый в умеренных дозах — настоящий эликсир жизни. Кстати, покорнейше прошу простить за то, что запустил руку в ваши запасы. Сами понимаете: обстановка максимально приближена к боевой, по магазинам бегать некогда. Да и отраву, которой здесь торгуют, я даже за большие деньги в рот не возьму. Ваш-то коньячок, небось, не из соседнего ларька?
— Вы забыли надеть, — безучастно произнес Горчаков, кивнув в сторону валяющейся на краю стола скомканной трикотажной маски.
— Боже мой! — вскричал Волчанин. — Все пропало! Мне придется немедленно вас убить — вы видели мое лицо… — Он расхохотался. — Да полноте, Михаил Васильевич, что за глупости! Ну видели вы меня, ну запомнили… И что с того? Допустим, местным криминалистам с горем пополам удастся с ваших слов составить что-то вроде фоторобота. Допустим даже, что этим делом заинтересуется Москва, и составленный специалистами с Петровки или с Лубянки фоторобот действительно будет на меня похож. Ну и что? Вы что, думаете, что кто-то возьмет себе за труд сравнивать этот портрет с физиономией каждого россиянина подходящего пола и возраста? Согласитесь, это просто физически невозможно!
«Замочит, — услышав это, подумал подполковник Сарайкин. — Точно замочит, без вариантов. Ведь он, сука, либо военный, либо из органов, либо заправляет в каком-нибудь ЧОПе. Ну или в самом крайнем случае состоит в серьезной ОПГ. По-любому его рыло зафиксировано в какой-нибудь базе данных. И первое, что сделают московские сыскари — не важно, с Петровки или с Лубянки, — это прогонят его фоторобот через все имеющиеся в наличии базы. При современных технологиях это займет не месяцы, как раньше, а часы или даже минуты. Компьютер выдаст результат, и будешь ты, голубчик, как на ладошке — голенький, тепленький… Хреново!»
Это действительно было плохо, поскольку ставило подполковника Сарайкина в одинаковое положение с Горчаковым и его семейством: он тоже видел лицо рейдера и хорошо его запомнил. Это был тот самый резон, на отсутствие которого так упирал «полковник Петров», уверяя, что не собирается отливать для партнера пулю.
