Калманов поднял на вошедших бессмысленно равнодушные глаза и перевел взгляд на перегородку. Юсов тревожно посмотрел на обмякшего, белого как мел, поручика, потом взглянул на перегородку, уловил там какой-то шум и обернулся как бы за разъяснением к Жильцову, а сам тем временем прикинул, сможет ли выскочить через дверь, если возникшие подозрения подтвердятся. Сначала, когда приехал новый связной, сказал пароль и передал записку Калманова, у Юсова не зародилось и тени сомнения. Просьба приехать, капризы Попова, желание Калманова поскорее убраться - все это вписывалось в ту схему, которая уже сложилась у поручика. Юсов даже не стал докладывать по начальству о своем кратковременном отъезде, не впервой. Подозрение возникло лишь тогда, когда он заметил: чем ближе они подъезжали к расположению красных, тем увереннее и осанистее держится новый связной. А надо бы наоборот! Но когда тот у околицы стал аккуратно прикалывать поручику красную ленту, опасения снова рассеялись. И вот теперь опять появились...
Жильцов, почувствовав, что от него ждут объяснений, широко улыбнулся и, показав рукой на спокойно сидевшего в кресле Попова, громко сказал:
- Вот, господин поручик, человек, которого вы хотели видеть!
- Разрешите представиться: Попов... Председатель следственной комиссии при Главном штабе...
В следующую секунду Жильцов и выскочившие из-за перегородки боевики уже заламывали контрразведчику руки.
- Предатель! Слизняк! - с ненавистью глядя на Калманова, хрипел Юсов, но тот продолжал разглядывать свои почти прозрачные пальцы.
- Прекратить! - крикнул Попов. - Успокойтесь, поручик, и постарайтесь ответить на мои вопросы. Что собираются предпринять в связи с нашим выходом из окружения?
- Идите вы к чертовой матери! - выругался Юсов. - Жаль только, что веревку на твоей, сволочь, шее уже не я затягивать буду! Но ничего...
- Раньше вы, Юсов, были великодушнее - вместо веревки пулю обещали! это произнес вошедший в комнату Павлищев.
- И ты здесь, лакей большевистский! - повернулся поручик к вошедшему. - А с такими, как ты, у нас разговор особый будет...
- Ладно, хватит! - крикнул Попов. - Иван Степанович, у вас есть возражения против приговора революционного трибунала расстрелять обоих.
- Нет.
- Расстрелять? - переспросил Жильцов, выдвигая из ножен шашку. - В отряде и так патронов нет, а я на них буду тратиться. Обойдемся...
- Выполняйте... - приказал Попов.
Из донесения начальника штаба 3-й дивизии Уральского корпуса:
"...В ночь с 4 на 5 сентября исчез офицер контрразведки поручик Юсов. Опрос свидетелей и поиски результата не дали. В связи с его исчезновением оборвана связь с нашим агентом в отряде Кашириных - Блюхера. Обстоятельства выясняются..."
...Из телеграммы командующего Поволжским фронтом полковника Чечека:
"Группа красных... видимо, уходит из-под наших ударов. Последнее противнику значительно облегчено бездействием полковника Колесникова... По имеющимся сведениям, один из казачьих добровольческих полков этого отряда самовольно ушел в Верхнеуральск. Башкирская рота взбунтовалась и приведена под конвоем в Уфу. Под влиянием утомления среди частей отряда существует стремление прекратить боевые действия".
Из телеграммы генерального консула США в Иркутске Гарисса государственному секретарю:
"...положение на Волжском фронте критическое. Новые трудности возникают из-за каширинских большевистских войск, состоящих приблизительно из 6000 пехоты и 3000 кавалерии с 30 пулеметами. Войска эти хорошо организованы и способны прекрасно маневрировать. У нас нет надежных войск против этих сил".
Дневник военспеца Андрея Владимирцева,
выбывшего из строя по ранению
10 сентября. Аскино
Очень болит нога, хотя доктор повторяет, что пулю вынули и рана неопасная. Мы прошли двести верст. Боев почти нет, иногда небольшие перестрелки. В одной из таких стычек застрелили старика Каширина. Так и не дошел он вместе с сыновьями до Красной Армии.
Главные силы белых остались позади. В деревнях нас встречают приветливо, многие крестьяне записываются в наш отряд. Выясняется, что в некоторых селах действовали подполья большевиков. Правда, в деревне Аскино оказался только восьмидесятилетний старик. Остальные, от мала до велика, попрятались в лесу. Старик посмотрел на нас, посмотрел, ушел в лес и рассказал своим, что красные, выходит, не грабят. Жители вернулись. Мы собрали митинг, рассказали о Советской власти, о целях большевиков. Саша разговаривала с крестьянами: белые плели им о нас черт знает что, грозили, что мы придем и всех перережем. А наши боевики помогают мужикам молотить, убирать обмолоченное зерно, вспахивать землю под озимые. Крови никто не хочет, руки устали от винтовок и шашек, руки соскучились по работе.
P. S. Саша рассказала, что Калманова и Юсова приговорили к смерти. Приговор приведен в исполнение.
13 сентября 1918 г., Аскино
Сегодня мне лучше, только в теле ощущается какая-то томящая легкость. Ничего, скоро поправлюсь, потому что впереди еще много дел. Мы подходим к Красной Армии.
