Едва Разуваев вошел в реку, поток сразу же подхватил его. Ляйнер, Мусагалиев и сам Переверзев изо всех сил держали канат, не давая реке унести пловца вниз. Разуваев изо всех сил выгребал к противоположному берегу. Поначалу это давалось ему с трудом – он практически не продвигался. Тогда он крикнул, чтобы канат немного стравили, и стал плыть наискосок, уходя вниз по течению. Так он смог продвинуться немного вперед.
Переверзев понимал, как трудно сейчас приходится ефрейтору. Вода была ледяной, долго находиться в ней нельзя. Но и остальным было нелегко. Непрерывный дождь сделал канат скользким, держать его становилось все труднее.
«Неужели ничего не получится? – мелькнула мысль в голове майора. – Может, надо прекратить переправу? Но что тогда делать? Искать мост? Где?»
В этот момент Разуваев удвоил свои усилия, приблизился к противоположному берегу и вдруг встал в полный рост. Он нащупал дно, он доплыл!
Однако его порядочно снесло вниз, метров на тридцать. Ефрейтор размотал канат и, держа его в руках, вернулся к тому месту, которое они наметили для переправы. Переверзев представлял, как тяжело ему приходится: даже в непромокаемой накидке было зябко стоять под дождем, а он там оставался без одежды.
Однако Разуваев, казалось, не замечал непогоды. Он закрепил канат на скале, проверил его на прочность. Что-то ему не понравилось, он переделал, привязал канат чуть выше. Потом махнул рукой: натягивайте! Мусагалиев с Ляйнером натянули веревку как можно туже и закрепили вокруг одного из валунов.
Теперь можно было переправляться. Мусагалиев собрал одежду Разуваева, привязал к поясу веревку потоньше, обхватил висевший над рекой канат ногами и быстро пополз вперед. Через минуту он был уже на той стороне. Привязанную к карабину веревку протащили назад, с ее помощью переправили на другой берег все вещмешки. Потом переправили раненого Терехина. К счастью, он опять чувствовал себя немного лучше и справился с этой задачей.
Наконец на западном берегу реки остался один Переверзев. Он подошел к ишаку Грише, отвязал его от камня, к которому животное привязали на ночь, и легонько шлепнул по крупу.
– Все, Гриша, кончилась твоя служба у нас, – сказал он. – Теперь придется тебе жить одному, без хозяев.
После этого он привязал тонкую веревку к узлу каната, сам перекинул ноги через канат, схватился за него и быстро пополз через реку. Теперь все были в сборе. Дернув за веревку, развязали узел, смотали канат, разобрали вещи. Пока бойцы возились с амуницией, майор подошел к Разуваеву:
– Ну ты как? Может, костер развести? Или чай приготовить, чтобы согреться?
– Нам ведь идти нужно, – ответил Разуваев. – Пойдемте. На ходу согреюсь.
Это, конечно, был самый лучший вариант. Майор поручил Мусагалиеву присматривать за раненым Терехиным, бойцы разобрали вещмешки, и группа двинулась на восток.
Больше ничего примечательного в этот день не произошло. После полудня дождь наконец прекратился, подул сильный ветер, небо прояснилось. Они вновь пересекали ущелья, спускались, поднимались, огибали скалы. И вновь за весь день не встретили ни одного человека.
Возле очередного ручья Переверзев решил устроить привал. Пока бойцы готовили еду, майор достал карту и еще раз внимательно ее изучил. По всему было видно, что они находятся совсем рядом с кишлаком. «Значит, надо идти осторожнее, – решил Переверзев. – А то на какого-нибудь пастуха можно напороться».
Поэтому после обеда он приказал Куликову и Ляйнеру выдвинуться вперед и выполнять функции разведывательного дозора.
– Кишлак совсем рядом, – объяснил он рядовым. – Мы не имеем права себя обнаружить – это сорвет всю операцию. Так что глядите во все глаза. Двигайтесь, только когда убедитесь, что путь свободен.
Дозорные отправились вперед, группа – за ними. Темп движения снизился, но тут уже ничего нельзя было поделать.
Смеркалось, день подходил к концу. Местность плавно понижалась; впереди открывалась долина большой реки.
Вдруг Переверзев увидел, что дозорные залегли, а Куликов призывно машет ему рукой. Майор направился к нему. Когда он приблизился, Куликов отрапортовал:
– Кажется, пришли, товарищ майор. Выгляните вон из-за того камня. Мне думается, что там кишлак.
Переверзев подполз к камню, осторожно выглянул из-за него. Плоскогорье впереди круто обрывалось к реке. Там, у реки, километрах в двух отсюда, виднелись плоские крыши домов, торчал минарет. Да, несомненно, это был кишлак Тхал. Они добрались до места назначения. Теперь предстояло самое трудное…
Переверзев повел группу левее. Не приближаясь к кишлаку, они дошли до края плоскогорья и спустились в долину реки Куррам. К самой реке близко подходить не стали – здесь могли пастись стада жителей кишлака. Группа укрылась за большой скалой. Майор сказал:
– Нужно провести разведку. Установить, тут ли наши врачи. Если тут, найти нужный дом, выяснить, как к нему подойти. Такая разведка, как в Джуре, здесь не годится. Никому постороннему здесь гулять по улице не позволят. Нужно подбираться скрытно. Пойдут на это дело…
Тут он сделал крохотную паузу и закончил:
