Ночной пейзаж казался ирреальным, неземным. Среди больших и малых звезд, рассыпанных по небу, стояла полная луна, заливая призрачным светом горы, окружающие плато. Скалистые кряжи, пружинисто извиваясь, уходили за горизонт, а где-то вдали на востоке серебрилась снежная шапка Этны. Ни одним огоньком человек не напоминал о своем существовании. Вдруг очень далеко, примерно в четырех тысячах футов внизу, там, где, по моим представлениям, расположилась Беллона, мелькнул одинокий луч. Мне пришло в голову, что это мог быть Серда, следивший за нашим спуском. Дед, без сомнения, предупредил его обо всем.
Ах, каким актером оказался этот деревенский простак Серда! А с пистолетом за спиной – какая мизансцена! Он вел себя именно так, как я ожидал от него, и все рассчитал точно, кроме, пожалуй, одного. Вряд ли возможно, чтобы человек, который так много знал о Серафино, понятия не имел о пребывании Джоанны Траскот в горах.
Еще подозрительнее выглядело то, что представление передо мной разыгрывалось с участием Марко, который прятался в соседней комнате. Нет, в этом деле нельзя доверять никому, понял я еще раз.
В три часа мы достигли хребта, и я завалился в ближайшую расщелину, поджидая остальных. Устал порядком. Сказывалось отсутствие необходимой подготовки к таким броскам. За время, проведенное в тюрьме, я потерял форму. Правда, остальные выглядели не лучше, особенно Легран, а Бёрк даже немного задыхался.
Он еще раз пустил бренди по кругу, наверное для того, чтобы глотнуть самому.
– Пока идем неплохо. У нас есть около часа, чтобы спуститься на тысячу футов. Если успеем, можно считать, что дело сделано, – сказал он и кивнул мне: – Давай, Стаси.
Нас ждал нелегкий спуск. Заходящая луна спряталась за горой, и стало совсем темно. Неровный каменистый грунт осыпался под ногами. Местами на поверхность здесь выходили большие слюдяные пласты; чтобы не загреметь вниз, ступать по ним приходилось с величайшей осторожностью, словно по льду.
На востоке у горизонта небо уже стало светлеть, и я понял, что мы не успеем, если не сменим темп сейчас же. Остановившись на небольшом плато, подождал остальных.
Первым подошел Пьет, по виду в отличной форме, потом – Легран, который тут же опустился на землю. Бёрк шел последним, и я вновь заметил, что он задыхается.
– Какого черта встали? – обратился он ко мне.
Я пожал плечами.
– Думал, нам необходимо подождать последнего.
– К черту нежности. С такими темпами мы не успеем.
Он говорил зло и напористо. Я остановил его жестом.
– Как скажешь, Шон, ты ведь у нас главный!
Мы продолжали спуск, с трудом передвигая ноги, иногда удавалось скользить по слюде, как на лыжах. По одному такому слюдяному пласту я ехал вниз целую сотню футов, пока наконец не зацепился за камни. Но и это не помогло. Серый предрассветный сумрак рассеивался на глазах, а мы все еще плелись в трехстах футах от опушки леса.
Никогда прежде я не чувствовал себя таким незащищенным, как во время нашего последнего броска по голому склону горы. Мои часы показывали двадцать минут пятого, когда мы наконец добрались до первых деревьев.
Серый полумрак стал расползаться между деревьями. Мы уселись в круг и съели свой сухой паек. Я слегка дрожал, Бёрк держался хорошо, его дыхание успокоилось. Но Легран сильно осунулся, казался старше своих лет, по щекам его пролегли глубокие морщины. Он просто состарился – вот что с ним случилось.
Пьет выглядел усталым и замерзшим, ни на кого не глядя, он скрючился под деревом в туманной дымке, поднимавшейся от сырой земли. Наш штурмовой отряд – так мы всегда называли его и Леграна. Когда-то один лишь вид этих двоих, плечом к плечу прорубающих себе путь в джунглях с неотвратимостью приближающегося поезда, вызывал восторг, но теперь все ушло в прошлое. Меняются времена, меняются люди – такова суть жизни.
Я не любил сырые, серые рассветы, они напоминали мне о других таких же, когда много моих друзей ушло безвозвратно. Закурив сигарету, вкус которой показался мне отвратительным, я продолжал затягиваться, чтобы согреться. Вскоре ко мне подполз Бёрк и развернул свою копию карты.
– Пастушья хижина, должно быть, находится не более чем в пятистах футах ниже. По-моему, тебе стоит сходить на разведку. Мы подождем тебя здесь. Даю сорок пять минут. – И он добавил, понизив голос: – Леграну надо отдохнуть. Он выглядит совсем больным.
– Ты прав, – согласился я и поднялся на ноги. – Скоро вернусь.
Сначала каменистые склоны покрывали заросли пробкового дуба и вяза, ниже начинался пояс бука и сосны. Спускаться стало легче.
