Произнеся столь проникновенные слова, Чудов приятно улыбнулся представителям правоохранительных органов. Но те как бы и не слышали его, храня холодное и грозное, для Чудова, молчание.
Александр Васильевич, например, откровенно разглядывал свидетеля, изо всех сил набивавшегося сотрудникам угрозыска в активные помощники.
Предательство всегда внушает отвращение, в каких бы кругах оно не совершалось. А тут, размышлял Маюлов, друзья детства, соседи, односельчане, собутыльники, наконец! И вот Чудов, не сморгнув глазом, объявляет убийцей Невзглядова, да еще старается найти новые доказательства его вины! Кстати, чего это он так старается? Насколько прочно алиби Чудова?
Разглагольствующий в кабинете заместителя начальника РОВД свидетель не подозревал, что именно в это время идет тщательная проверка его алиби, а в его собственном доме производится… обыск.
…В кабинет вошел инспектор угрозыска и что-то быстро зашептал на ухо Маюлову. Александр Васильевич одобрительно кивнул головой и, когда подчиненный вышел, впервые непосредственно обратился к Чудову:
– Так где ты, говоришь был шестнадцатого октября?
По жесткой интонации заместителя начальника угрозыска Чудов понял, что лучше говорить правду. Похоже, что она уже известна оперативникам.
– Я был здесь, в Тамале…
– И пьянствовал вместе с Невзглядовым и погибшим Роговым?
– Да…
– Ты вот нам в виде добровольной помощи разные вещественные доказательства поставляешь, – продолжал Маюлов. – Есть и у нас удивительный вещдок! Это что такое?
И Александр Васильевич вдруг выложил на стол… обыкновенные наручные часы.
Увидев их, Чудов долго глотал широко раскрытым ртом воздух, а потом выдавил:
– Я все расскажу…
Вроде бы все сходилось в стройной версии, по которой приезжего гражданина Рогова убил обеспамятевший от водки Невзглядов. Вечером того дня тамалинцы видели погибшего вместе с Невзглядовым, в доме последнего обнаружены вещи Рогова. Сам хозяин дома не отрицал своей вины, поскольку… ничего не помнит!
Но именно несчастный вид подозреваемого, его искренность и полное нежелание увильнуть от ответственности за содеянное посеяли первые сомнения в головах сыщиков.
– Интуиция, – говорит Александр Васильевич, – подсказывала нам, что не мог такой человек напялить убитому мешок на голову! Убить – это, пожалуй, и возможно. По пьяной лавочке, в пылу драки. Но на глумление, на подлость Невзглядов, по нашим представлениям о нем, был не способен.
Зато вполне мог отличиться по части разнообразнейших пакостей его «друг» и собутыльник Чудов. Ведь это он подкинул в дом соседа, использовав одну из многочисленных лазеек, вещи убитого им, Чудовым, Рогова. Но… пожадничал и присвоил часы убитого. А потом, убедившись в полном забвении Невзглядовым вчерашнего, привел в его жилище сотрудников милиции.
Невзглядов начисто забыл, что первым после пьянки побрел домой, а Чудов вызвался проводить Рогова к районной больнице.
На свою беду приезжий махался деньгами налево и направо, да еще похвастался, что при нем «отпускные». Попытался Чудов вытащить деньги у пьяного собутыльника, но тот на свою беду, еще что-то соображал и оказал активное сопротивление грабителю. Спор за наличные разрешился ударом кирпича по голове.
А мешок на голову убитому Чудов надел, по его словам, «просто так». Из одной привычки к пакостям. Одно, день и ночь, мучило убийцу: если не беспамятный Невзглядов, так кто-нибудь из земляков вдруг вспомнит и его, Чудова, в подгулявшей компании вместе с Роговым?
Он понимал, что алиби у него гнилое. Вот и старался Чудов, «помогал» следствию, «находил» новые вещественные доказательства того, что преступление совершил Невзглядов.
Ну и… перестарался!
Сколько себя помнит Владимир Алексеевич МАРТЫШКИН, постоянно окружала его атмосфера… уголовного розыска. В доме дедушки Ивана Илларионовича, отдавшего немало лет службе в НКВД, частенько собирались его бывшие сослуживцы. И тогда увлекательным рассказам о погонях и засадах, об успешно раскрытых преступлениях не было конца.
Истории жадно впитывались детской памятью, жизнь, полная опасных приключений, была необыкновенно притягательной для мальчишки, а герои борьбы с преступным миром становились образцами для подражания.
Потому-то в конце 1968 года, отслужив в армии, Владимир без сомнений и колебаний, направился в милицию:
– Хочу работать в уголовном розыске!
– Немного опоздал, – ответили ему, – неделю назад приняли человека на остававшееся вакантное место.
Такой немыслимый в наше время разговор велся на полном серьёзе. Ведь тогда и понятия не имели о нынешних конкурсах и строгом отборе желающих работать в милиции. Приходи и служи!
А тут – такая незадача! Разочарованному Владимиру предложили:
– А постовым – не желаешь? У тебя образование какое?
– Одиннадцать классов!
И стал он единственным постовым – со средним образованием!
