Яростно сопротивляясь, Короткий, не выпуская из руки автомат, пытался оторваться от Атамана. Тот же хорошо понимал: отпустить Короткого хотя бы на пару шагов – неминуемая смерть. Этот безмозглый «славянин-арий» расстреляет его в ту же секунду, а умирать Атаман не спешил. Так они и «плясали» на одном месте – один удерживал, другой из всех сил вырывался.
Атаман понимал: стоит ещё этому упрямому «Алабаю» продержаться какое-то время, и к нему подоспеет помощь, и тогда ему уже не спастись.
– Отдай автомат, и я тебя отпущу, – сказал Атаман.
– Скоро отпустишь… – хрипел Короткий. – Вон, уже едут наши…
Силы Атамана таяли, а соперник, казалось, был неутомим. Таща за собой Атамана, он с остервенелостью попавшего в капкан зверя метался из стороны в сторону. Наверняка он мог бы оказать и более достойное сопротивление, выпусти из левой руки автомат, но, видимо, он ещё надеялся им воспользоваться.
Где-то вдали послышался рёв приближающегося УАЗа. Короткий воспрянул духом и стал сопротивляться с удвоенным неистовством.
«Ещё каких-нибудь пару минут – и мне не уйти…» – понял Атаман.
Он закружил Короткого вокруг себя, так, что ноги его повисли в воздухе. Не успел соперник коснуться земли, как Атаман захватил в объятия его мощную шею. Короткий крутанул головой, желая освободиться, но Атаман уже успел всунуть под его подбородок руку.
– Отдай автомат, и я оставлю тебя живым, – повторил он ему в самое ухо.
В ответ Короткий лишь дико зарычал что-то несвязное и стал биться ещё сильней. Казалось, ещё секунда, и он вырвется на свободу.
Атаман сцепил в замке руки.
– Брось автомат! – закричал он ему в затылок.
Уже не сопротивляясь, Короткий раз за разом нажимал на спусковой крючок. Где-то у самого лица Атамана хлопали выстрелы.
«Своим подаёт сигнал», – догадался он и что есть силы, сжал свои руки.
Атаману не хотелось убивать, но каким-то подспудным чутьём он понимал: чтобы выжить самому, ему всё же придётся удавить это по-звериному упрямое существо.
«Не зря тебя по-собачьи назвали!» – злясь на упорство Короткого, думал он.
Короткий быстро засучил ногами, вдруг всхрапнул и скоро затих.
– Эй! – ослабив руки, окликнул его Атаман.
Голова парня безвольно качнулась набок, взмокшие волосы рассыпались по лицу.
– Эй… – снова позвал Атаман и похлопал по темным щекам недавнего соперника.
С каждым хлопком лицо парня безобразно перекашивалось то в одну, то в другую сторону.
Атаман встряхнул парня, прислонился к его груди.
– Вот же дурак! – в ярости прокричал он. – Я же просил тебя…
Где-то совсем близко скрипнули тормоза, послышались приглушённые голоса, звяк оружия.
С трудом вдохнув в себя воздух, Атаман поднялся на ноги, спотыкаясь и падая, побрёл сквозь густую чащу к реке, теперь уже видя только лишь в ней своё спасение. Если б была погоня, его наверняка бы догнали, но чужие голоса людей не продвинулись дальше места его схватки. Они ещё не знали чужой им местности и, видимо, боялись попасть на засаду. Уже у самой реки он наконец осмотрелся. С удивлением увидел в своих руках автомат. Он всё-таки вырвал его из ослабевших рук своего соперника и всю дорогу волочил за собой. Атаман понимал, что там, на своей стороне, этот автомат будет ему не нужен. Он нашёл глазами ствол упавшего тополя, уже полусгнившего, покрытого лишайниками и мхами, засунул под него свой трофей, засыпал сухой корой.
«Может, когда-нибудь пригодится…» – подумал он.
Тут силы окончательно покинули его. В сердце запекло, забулькало, и ему стало нестерпимо душно. Разодрав на горле рубаху, он в каких-то невероятных конвульсиях добрёл до реки и, уже ничего не помня, ступил в воду. У противоположного берега кто-то подал ему руку. Ничего не соображая, он вышел на мокрый песок.
– Атаман, ранен? – услышал он чей-то голос.
С трудом он поднял глаза.
– А, старлей… – прохрипел он. – Старлей…
– Ты ранен?
– Ранен… – кивнул Атаман и, спотыкаясь, пьяно побрёл по-над рекой к дому.
Где-то на полпути он неожиданно ткнулся головой в мягкую грудь жены. Виктория обхватила его, прижала к себе.
– Ты чего?.. – отстранив ее, удивлённо спросил Атаман.
– Там стреляли…
– Стреляли?.. – вновь искренне удивился он.
– Стреляли…
– Ах да… Это на магистралях…
Зачем-то Атаман попытался вспомнить снившийся накануне сон, но, как ни старался, ни один образ не всплыл в его памяти.
Доковыляв по дома, Атаман слёг и несколько суток не поднимался с постели. Он не ел, не пил, даже не спал. У него ничего не болело, но всё время не доставало воздуха. От этого его мутило и рвало, а так как рвать было нечем, казалось, что вот-вот он выплеснет из себя все свои внутренности. Виктория влажным полотенцем утирала его почерневшее лицо, а он конвульсивно отмахивался руками и в бреду повторял одно и то же:
– Господи, как я устал!.. Почему?.. Как могло это статься?.. Такие ж русские мальчишки, такие ж кресты на груди… И вдруг… Что нужно было сделать с их мозгами, чтоб они вдруг увидели себя ариями, а нас грязным улусом Орды?.. Как я устал…
– Маруся… – далеко за полночь тихо позвал Иван Власович.
