Через фильтр ее кошмара Ф'нар выглядел неподобающе блистательно. Его населяли беспощадные существа, которые не задумываясь стерли бы цивилизацию с лица планеты, но за теми немногими дверьми, что здесь были, Шан не увидела бы ничего пугающего и отвратительного. Эта внезапная мысль принесла ей такое глубокое облегчение, будто она нашла драгоценность, которую считала потерянной безвозвратно.
Черт. Наладонник-то у Араса. Почти тридцать лет он не покидал ее кармана иначе как для ремонта. Отдать его Арасу все равно что позволить постороннему рыться в ее душе… Но он ведь, бедняга, видит ее душу насквозь и вне зависимости от собственного желания. Пожалуй, стоит заварить ему чашку хорошего крепкого чая и поговорить откровенно. После пяти сотен лет с таким багажом ему, наверное, просто необходимо излить кому-нибудь душу.
Черт, как же глубоко некоторые вещи засели у нее в мозгу.
Но ничего страшнее она так и не увидела, это точно.
Линдсей не нуждалась в сведениях с биоэкрана на ладони, чтобы определить, что на борту «Актеона» бодрствует кто-то из морпехов ее подразделения.
Адриан Беннетт стоял за спинами галдящих офицеров, плотной стеной окруживших барную стойку в кают-компании и тщетно пытался привлечь внимание стюарда. Он был сержантом, а сержанты, как известно, — даже коммандос из Экологического отряда специального назначения — не пьют в офицерских кают-компаниях. Кроме того, «полезный груз» с «Фетиды» оградили от контактов с экипажем «Актеона», чтобы замедлить распространение слухов. Беннетт находился на незнакомой территории, в незнакомой компании и чувствовал себя поэтому явно неуютно: он все время переминался с ноги на ногу и не знал, куда девать руки.
Линдсей едва удержалась, чтобы не броситься к нему и не сжать в объятиях. Знакомый и надежный Беннетт. Человек из ее мира… Но она замерла. Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы вспомнить о Шан Франкленд и о том, что та могла сделать… Линдсей спокойно прошла сквозь компанию веселящихся лейтенантов, которым даже не хватило хороших манер, чтобы пропустить ее.
— Стюард! — громко позвала она поверх голов. Он вздрогнул от удивления и поднял на нее глаза. Никогда прежде она не пользовалась своим положением так властно. — Пива сержанту Беннетту и мне, пожалуйста. — Ни один младший офицер за стойкой не двинулся с места. Она выбрала случайную жертву и пронзила его острым взглядом. — Я бы и для вас заказала, но вы, кажется, только что опустошили свои бокалы.
Пауза. Несколько секунд потребовалось офицерам, чтобы понять, что она имеет в виду, а потом они покорно расступились.
— Так точно, мэм, — ответил стюард.
На краткий и счастливый миг Линдсей почувствовала, что значит быть Шан Франкленд, внушать почтение одним своим внешним видом, и чувство это ей понравилось.
Линдсей взяла со стойки, сделанной под красное дерево, два бокала с пивом и протянула один из них Беннетту.
— Ты представить себе не можешь, как я рада тебя видеть.
— Нам сказали, что мы не должны подниматься на палубу «Джульетты» и входить в кают-компанию.
— Не нужно оправдываться. Лучше выпей.
Беннетт поднял бокал. Выглядел он очень смущенным.
— Ваше здоровье, босс.
Такое обращение застало ее врасплох. Беннетт нечасто его использовал по отношению к ней, обычно он называл ее «мэм». Но вот к Шан Франкленд всегда обращался только «босс», хотя она была штатской и не имела над ним никакой власти, кроме той, что давала ей какая-то там бумажка, выписанная давным-давно умершим политиком.
— Твое здоровье, Эд, — ответила Линдсей.
Подчиненных тоже нечасто называли по имени, но Линдсей это не заботило. Это уже не ее судно. А рядом с ней сидит один из семи человек — семи человек во всей Вселенной, — которых она могла бы называть друзьями. Их могло бы быть восемь… Линдсей не позволила себе додумать мысль до конца.
— Мне как-то не выпало случая поблагодарить тебя за то, что ты не дал мне себя убить.
— Ну что вы, босс…
— Спасибо, что не начал огонь, когда вес'хар вышвырнули нас с Безер'еджа.
— Это было благоразумно. Нет смысла умирать, когда можно подождать и вступить в драку после.
«Благоразумие» — не то слово, которое часто фигурировало в лексиконе Беннетта. Возможно, он употребил его, чтобы лучше вписаться в обстановку офицерской кают-компании.
— Я не думала, что ты избегаешь боя. На самом деле не думала.
Беннетт подарил ей нервную полуулыбку и занялся своим пивом.
— Они бы в любом случае порвали нас на туалетную бумагу, — тихо сказал он.
Так обычно Шан оценивала серьезную угрозу. Интересно, он от нее подцепил это выражение? Беннетту пришлось выдержать от сослуживцев немало насмешек по поводу его очевидной влюбленности в Шан. Линдсей сомневалась, что дело зашло дальше фантазий. Шан слишком целеустремленная и беспощадная, чтобы пойти на такую смешную, человечную глупость, как связь с подчиненным.
