К ночи на попутной полуторке, заляпанной с бортами грязью, трое в кузове на снарядных ящиках, Надежда Тихоновна в кабине, наконец, добрались до какого-то поселка, где чумазый шофер затормозил и объявил:
— Хозяйство Заварухина, что и требовалось доказать Заметите мою «марусю», — стоя на подножке, похлопал ладонью по крышке кабины, — голосуйте. Не откажу. Буренков. Рядовой Буренков. Яков Семеныч. А вас как обзывают, ежели не военная тайна? — Шоферу льстило, что к его услугам обратилась такая видная чернявая баба-офицер, был доволен, что подвез ее в общем-то аккуратно, если не считать пару остановок в грязи, буксовки, но обошлось без нее — те трое исхлюстались в дождевой жижице, помогая «марусе» выскочить из ямы, а пассажирка осталась чистая.
— Надежда Тихоновна.
Якову Семеновичу понравилось, что попутчица ответила просто как на гражданке, и он, крикнув: «Тороплюсь! Мне туда!» — нырнул в кабину.
«Там», куда мотнул головой шофер, стоял гул — отчетливый, с потрескиванием.
Темень кругом — ни зги не видать. Под ногами мокреть. Где поселок? Ага, какие-то приглушенные ночные звуки — там, где черным-черно. И четверо на ощупь зашагали гуськом, впереди Вилов.
Возле политотдела армии, что располагался в домике с краю поселка, их разделил часовой.
— Кто старший? Ты? За мной. Егоров! — позвал он ко-го-то. — Остаешься за меня. Присмотри за этими. Да не вздумай клянчить табак. — И направился к сеням, так что Надежда Тихоновна не успела «подтянуться», прибрать разбросанные мокрые волосы.
— Так и будем мокнуть? — сердито спросил Петухов, когда Егоров приблизился из темноты, но не стал подходить вплотную, поднял капюшон дождевика, положил руки на автомат: дескать, разговорчики и вообще тут, раз попался, — замри. Низенький, плотный, широкий в плечах солдат.
— Ниче, не глиняные.
— Пошли под навес, товарищ младший лейтенант, — вспылил Петухов. — Каждый шкалик будет нами командовать.
— Ни с места! — Часовой угрожающе шевельнул автоматом, закрытым полой плаща. — Встаньте к стенке, там не мочит. И ни с места!
Однако Петруху уже заело.
— А здорово ты насобачился рычать. Видать, сытый. Не жизнь — лафа. Так сто лет можно воевать. Чистишь начальству сапоги — потей, подшиваешь воротничок — потей, раздуваешь сапогом самовар — обливайся потом. Глядишь — медаль… за отвагу. «К стенке». Ишь как языком-то…
— Не твоего ума дело. Кому что на роду написано. Твою могилу не займу. Заткнись, пока не кликнул сержанта.
— Петухов! — повысил голос Вилов.
Главстаршина стремился, чтобы в любой перепалке (а он их «организовывал» можно сказать, из ничего, на голом месте) последнее слово, самое убийственное, оставалось за ним, и буркнул:
— Дождевой пузырь.
Часовой поперхнулся, словно в горле застряла рыбья кость, не нашелся, чем отбить выходку «язвы», промычал невнятное и отступил на шаг: мало ли чего выкинет этот бесконвойный, неизвестно что за тип.
— Ну, ты! Я тебе не теща — лаяться, — наконец проворчал Егоров.
— Ха, ха! Да… — Петухов вновь хотел было напуститься на часового.
— Петухов! — оборвал его Вилов.
Прислонившись к Андрею, главстаршина замолк. Теперь уж с обидой на младшего лейтенанта: «Тебе-то чего? Раскомандовался!»
В той стороне, где шел ночной бой, низкие провисшие тучи отсвечивали частые вспышки артиллерийской пальбы, огненные всплески рвавшихся снарядов, точно дрожащий свет молний пробегал по набрякшим дождем облакам, обнажая каждую прожилку. Грохот был близко. Удары батарей с обеих сторон то сливались в единый гром, то дробно раскатывались окрест.
Под крышей, с которой шумно стекали струйки воды, в застрехе, жалобно запищал воробей, и враз во все горло заголосили остальные: на чердаке разбойничал кот-бродяга. Попавший к нему на зубы воробей пискнул еще, и все— ночной разбойник, видать, принялся пожирать несчастного, в тревожный писк шел по всей длине крыши: чья очередь?
Андрей толкнул локтем Петухова, тот понимающе кивнул головой: «Голод не тетка».
Инструктор политотдела молодой капитан с квадратными черными усами под висячим рыхлым носом нетерпеливо перебирал документы Надежды Тихоновны — направление военкомата, офицерское удостоверение, партбилет, продовольственный аттестат, изредка кидал взгляд на лейтенанта в юбке. Затем сказал:
