В закате камень розовеет,Цветет на яблоне побег,Потерянная птица реет,В лазури тает человек.Дыхание все реже, реже,И побеждает синий свет,Свет розоватый, воздух свежий,Недолгий яблоневый цвет.Легко мгновенья исчезают,И на ладонь мужской рукиФарфоровые опадают,Еще живые лепестки.1944<p>«Нас двадцать смертников в клетушке…»</p>Нас двадцать смертников в клетушке,К нам не доходит солнца луч,Но с нами Гете, с нами Пушкин,И дух наш светел и могуч.Как ночь — гремит ключами стража:«На двор!» — Проверка иль расстрел?Мы к этому привыкли даже,Никто пощады не хотел.Дни перед казнью. Будто роды,Мучительная благодать.Но приобщившихся свободыУже ничем не запугать.Как Божий мир премудр и чуден!Высокая стена. Тюрьма.Внутри: свобода, правда, люди.Снаружи: рабство, звери, тьма.1944<p>«Я знаю, как я мало значу…»</p>Я знаю, как я мало значуВ сем мире, в бренной жизни сей.Последних сил моих не трачу,Чтоб что-нибудь исправить в ней.И песнь моя не с песней схожа,Пред музами не погрешу.Не стоны, чтоб мороз по коже,А вздох и выдох — я дышу.1946–1947<p>«Морозы, зима, ледяная звезда…»</p>Морозы, зима, ледяная звезда,Как утро — горит зеленее смарагда.Что в том, что ломается жизнь звонче льда?— Правда.1946–1947<p>«Я — псалмопевец царь Давид…»</p>Я — псалмопевец царь Давид.Моими беглыми перстамиСам Бог в игре руководит,И я дарю народ псалмами.Кто счастлив так и так богат,Чтобы с моей сравниться долей?А что в душе моей за ад,Я даже высказать не волен.Спит бедный мой народ. Лишь мнеПокоя нету и во сне,Пока не убелю свой грех,Пока Вирсавии не смою.Я, взысканный превыше всех,Ее мизинчика не стою.1947<p>«Нежности моей исхода нету…»</p>Нежности моей исхода нету —Я ее, как ненависть, коплю,Ненависть к большому злому свету,Где живу, болею и люблю.Я любви печальнее не видел,Только лишь и света, что в окне!Только бы тебя кто не обидел —Речь не обо мне…1947<p>Лестница Иакова</p>Есть лестница в проклятом нашем мире.Чу! — Музыка, лады, полутона,И голоса звенят в надзвездном клире,Дрожит у арфы тонкая струна.А я старинные крюки рисую —Какой для пенья сольного простор!И вот божественную аллилуйюНа верхних нотах покрывает хор.А ты, любовь, в одном лишь этом пенье.Не ты, не ты, а музыка самаЗахватит, проведет по всем ступеням,Уронит в пропасть и сведет с ума.1947<p>Панорама</p>Над темным миром льется свет ГосподеньПотоками космических лучей.В его лучах я вечен, я свободен —В затмении я смертен, я ничей.Голгофа. Синька, жженая сиена,Две краски, три креста, глубокий фон.Зачем я жив? Куда себя я дену?Когда б не этот выцветший картон…1946–1947
