«Если боишься, чтобы тебе указали твои заблуждения, то пребывание здесь не принесет тебе пользы».
«Если ценишь человеческие отличия, уходи отсюда; здесь их не знают».
Левон задумчиво читал эти надписи.
«Если все это правда, — думал он, — и таковы их действительные убеждения, то с ними стоит познакомиться».
Он старался владеть собой, между тем как жуткая тишина, царящая вокруг, черные стены комнаты с яркими надписями, вся таинственность обстановки невольно действовали на его воображение и располагали к сосредоточенности.
И опять те же вопросы жизни и духа невольно овладели Левоном. Ему вспомнилась его короткая жизнь… Для чего он жил? И для чего он будет жить? Он еще так молод. Тоскливое чувство ожидания овладело им. Он в волнении ходил по комнате, смешно прихрамывая в одной туфле, но он не замечал этого.
Протяжный металлический звук, уже знакомый ему, заставил его остановиться и насторожиться.
Дверь открылась.
С обнаженной шпагой в руке, в сопровождении неизвестного человека, вошел Новиков.
— Сядь, — коротко сказал Новиков.
Бахтеев сел. Неизвестный накинул ему на шею петлю, а Новиков снова завязал глаза.
— Идем, — сказал он.
Он взял князя за руку. Князь послушно последовал за ним.
Ему казалось, что они шли долго, очень долго, снова по каким‑то извилистым коридорам.
Он услышал шум отворяемой двери и почувствовал, что в комнате находятся люди. Его напряженный слух уловил едва слышное движение.
— Какая цель привела тебя сюда? — услышал он строгий голос.
Он вздрогнул. Какая цель привела его? Это было очень сложное чувство, которое он затруднялся формулировать. После некоторого раздумья он твердо ответил:
— Познать смысл жизни.
Наступила глубокая тишина. Левону показалось, что он остался снова один. Но вот послышались шаги, неясный шепот, наконец чей‑то громкий голос произнес:
— Великий мастер, что нам делать с посвященным?
На это послышался холодный ответ:
— Кинуть в подземелье!
К этому Левон не был готов. В подземелье! Быть может, на день, на два! Ему захотелось сорвать повязку с глаз и громко крикнуть:
— Я не хочу быть вашим пленником!
Отложить свой отъезд, не видеть Ирины!.. Зачем Новиков не предупредил его об этом!..
Но размышлять не было времени. Чьи‑то сильные руки схватили его и высоко подняли.
— Бросайте, — послышался тот же холодный голос.
Руки, державшие его, опустились, и Левон упал, но тотчас был кем‑то подхвачен. Сильно стукнула, захлопываясь, тяжелая дверь. Загрохотал железный засов, и Левон не знал, где он? Вокруг царила глубокая тишина. Но вот эту тишину нарушил тот же холодный голос:
— Стань на колени.
Левон послушно опустился на колени.
Раздались один за другим три медленных удара молотком в металлический щит.
Левон почувствовал прикосновение к губам холодного металла. Это ему поднесли чашу, и снова раздался тот же голос:
— Пей этот благотворный напиток и помни, что если сердце твое не чисто, если ты пришел к нам для измены и предательства, то этот напиток обратится в яд.
Другой голос, Левону показалось — голос Новикова, произнес:
— Скажи: «Клянусь строго и точно исполнять обязанности франкмасонства»…
Бахтеев повторил слова.
— Теперь отпей из кубка, — услышал он.
Он сделал глоток какого‑то сладкого напитка.
— Повторяй за мной, — продолжал тот же голос: «Если же я нарушу мою клятву, пусть сладость этого напитка превратится в горечь и его благость обратится в яд».
К его губам снова поднесли чашу, он хлебнул. Лицо его исказилось. Напиток был горек и отвратителен на вкус.
— Что значит изменение в чертах твоего лица? — раздался голос великого мастера. — В твоем сердце таится измена, или ты раскаиваешься в своем желании вступить в наше братство, или сладкий напиток обратился в горечь? Тогда удались.
— Да, — ответил Левон, — сладкий напиток обратился в горечь. Но я не уйду. Я хочу принадлежать к вашему братству.
Им овладело сильное волнение и досада на Новикова, не предупредившего его обо всех этих обрядах. Он боялся не так ответить, не так поступить, как надо. Но только одно он твердо решил: вступить в братство, какими бы трудностями ни было обставлено это вступление. Его апатия исчезла. Тайна, окружавшая его, пробудила его душу.
Его взяли за руки и снова повели среди каких‑то колонн.
— Взведите его на лестницу, — послышался голос великого мастера.
Левона повели на лестницу. Шаг за шагом он отсчитал сто ступеней.
Люди, поддерживавшие его, отошли. Он почувствовал, что стоит на площадке.
— Бросься вниз, — услышал он голос великого мастера.
Не давая себе времени размышлять, князь сделал прыжок и тотчас был кем‑то подхвачен. В то же мгновение раздался сильный шум, звон металла, стук молотков и топот ног и громкие возгласы присутствующих.
— Да прольется кровь твоя, если ты изменишь, — снова послышался резкий голос.
И Левон почувствовал укол в руку. Кто‑то взял его за уколотую руку. Боль была незначительна, но он слышал, как часто — часто закапали, с мягким звуком, капли на пол.
«Однако, — подумал Левон, — я могу так потерять много крови».
Тяжелые капли, быстро, одна за другой, падали на пол. Левону казалось, что он начинает слабеть и голова его кружится.
