По пути в кабинет парень восхищался внутренним обустройством дома — даже невооружённым глазом было заметно, что такой роскоши серые глаза не видали ни разу за свою жизнь, но это восхищение спало, как только он увидел хозяина того места — Отца. Старого, сморщенного, седого и дряхлого.
— Даже волосы кристально белые, — едва слышно прошептал Пацан. — Не такие, как у тебя — у тебя хотя бы сероватые, да и то, какими они были до седины, понять можно. Сколько ему лет?
— Много, — так же тихо ответил охотник, щурясь от закатного солнца, что заливало собою кабинет. — Слишком много.
Старик был там же, где и всегда — сидел перед окном, за которым наверняка провёл все предыдущие аудиенции.
— Однако, ты не врал, mercenario, и Джанет действительно оказалась той самой дивой, что всё время лезла в мой диалог с предводителем Клеймённых. Puta barata — сколько раз говорил ей «не лезь», «закройся» — она всё не слушала, — Кардинал оскалился на короткий миг и тут же вернулся в норму. — Впрочем, всё равно — ya no importa. И насчёт тех двоих ты не врал…
— Скажи, а насколько важны те твое? Кто они?
— Ха-ха-ха-ха, — едва слышно рассмеялся Генрих, больше напоминая своим смехом предсмертные всхлипы. — Аsombrosamente. Неужели ты даже не знал, кого ведёшь?
— Жизнь иногда ставит нас в странные ситуации — сам знаешь. Причина, по которой я их веду, важнее, чем-то, кем они являются.
— А если бы я тебе сказал, что они были рецидивистами? Убийцами или преступниками, коих не видел белый свет?
— Тогда они были бы в моих глазах рецидивистами, убийцами или преступниками, способными на благодетель — не мне их судить за то, что меня не касается.
— И снова мудрый mercenario знает своё место.
— А не менее мудрый Padre увиливает от вопроса любезностями.
— Но разве ты не будешь не на своём месте, если узнаешь о них слишком много? Всё равно, что быть пучком травы и узнать, что твоя жизнь зависит от случайной стопы.
— Однако это знание не изменит моего положения. В прямом смысле.
В тот миг по кабинету прокатился действительно громкий смех. Кажется, старик не смеялся так уже очень давно — даже его паж был в небольшом изумлении от услышанного. Однако, Гаскойн быстро пришёл в себя — его на миг зажжённые былым огнём глаза вновь погасли, а веки почти закрылись.
— Канада, — ответил шёпотом тот. — Идут себе с какого-то отдалённого города выживших, расположенного где-то в горах. Чего хотят не знаю — не в моей юрисдикции, понимаешь, подобные сделки.
— Так просто?
— Tan fácil como pelar las peras. Удивлён, что ты ожидал от подобных людей сложности.
— Они не похожи на простых людей.
— А как выглядят простые люди?
— Как твои охранники снаружи. Как рабочие на твоём ранчо. Как твой парнишка, когда выдаётся свободная минутка — уставшими, повидавшими многое, холодными. Выглядят, как ты или я. Но не эти.
— Si, очень проницательно. Но даже если они и что-то недоговаривают — это, опять-таки, неизвестно мне. Думаю, теперь ты можешь идти, фраза звучала куда более, как приказ, чем предложение. — Мальчик останется здесь. Con calma, mercenario, не паникуй — он тебя догонит через десять минут и ни один волосок с его головы не упадёт на этот пол — моё слово, — наёмник практически незаметно завёл руку за спину — потянулся к пистолету.
— Уильям, я не… Я буду в порядке, — в глазах Пацана читался явный страх. — Иди.
Наёмник вышел из особняка и обнаружил для себя, что пейзаж изрядно изменился — потемнело. Альвелион, стоящий прямо у входа, облегчённо выдохнул и, размяв спину, предложил Хантеру проехаться с ним, отвечая на предсказуемые вопросы загадочными и усиливающими любопытство ответами. Охранники же на вопрос о том, куда делись Александра и Салливан ответили просто: «Уехали». Понимая, что лишь у одного человека была машина, а также то, что тот человек мог помочь, Уильям согласился на поездку. Поправив плащ, а заодно и пистолет, что висел на поясе сзади, он сел в авто.
Как оказалось, парень уже успел отвезти Джанет и вернуться. Разумеется, он не сказал, куда отправил вдову — было не важно, хотя его намёки также не говори ни о чём хорошем. На небе стоял поздний вечер — по тёмно-синему небу гуляла привычным маршрутом холодная луна и, одинокие в космическом масштабе, но не в земном, звёзды. Какое-то время подручный Отца гнал строго на юг по дороге — старые, местами обвалившиеся столбы ЛЭП и треснутый асфальт, который где-не-где да можно было разглядеть из-под облаков пыли и мини-торнадо, свидетельствовали о том, что с дороги он не сворачивал.
— Знаешь, а ведь я вспомнил тебя, — заговорил Альв, убрав локон волос с левого глаза, — Уильям из Джонсборо — как же не вспомнить такую значимую фигуру. Это ведь ты пристрелил Железную Элис? — Хан кивнул в ответ. — Ха. Вот это навыки. Её, насколько я знаю, даже Братья пытались положить с Папой Медведем, но она ушла от них.
— Братья — может быть, но точно не Папа Медведь — стар он был для того, чтобы в одно время с Элис работой заниматься.
