— Вроде того. Шёпотом. Очень-очень тихо, думая, что даже я его не слышу… Ты же в курсе, что он уже был там? Что он всё равно возвращался сюда, в отличии от тех, кто его забирал?
— Я в курсе. Мне всё равно. Я его забираю.
— Опять самоуверенно. Но допустим. Осторожнее с ним. Рекомендую накинуть ему повязку на глаза до того, как он проснётся. И связать.
— Связать? А ты хороший друг, я погляжу.
— Лучший, что у него есть. Это, чтоб ты понимал, ради его собственного блага и немного — ради вашего.
* * *
— Ты опять украл у меня комнату? — Аврелия пришла ровно в шесть — ни секундой позже. — Что это за череда со?.. Господи.
На её диване сидел связанный Ворон, пока вещи того валялись за диваном. Его волосы были собраны за уши, на лбу красовалась красноватая ссадина и кусок ободранной кожи, но, главное, на его подбородке и короткой бороде было всё то содержимое желудка, что не долетало до небольшого железного ведёрка, стоящего под ним.
— Извини за запах, — сразу предупредил Уильям.
— Запах слышишь только ты, романтик, придерживающий волосы, а я сейчас от концентрации алкоголя в воздухе опьянею. Ну, оно и к лучшему — вонь действительно ощущается не так сильно. Думала, ты убьешь его, — Джонс что-то буркнул в ответ.
— Он мне живой нужен.
— Зачем? — он молчал в ответ. — Ну, скажи хоть, кто эта сволочь? Может, хоть начну понимать, зачем он убил столько наших клиентов, споив их перед тем, сопереживать начну — Стокгольмский Синдром получится.
— Не получится. Он — обычный пьяница и животное, что никогда не было человеком. Настолько падкий до крови и хорош в её добыче, насколько ты — до заигрывания.
— Ты сейчас меня сравнил с ним?
— Нет. Я сказал, что ты — профессионал своего дела.
— Неплохо выкрутился, — засмеялась та. — Мария сказала мне, что ты «украл» меня до полуночи — верно?
— Верно.
— А что после?
— Я исчезну вместе с ним, — Хантер кивнул в сторону дремающего тела.
— И не вернётесь? Я ведь уже видела, как его уводили прочь со станции — он всегда возвращался. Через месяц или позже. А те, кто его уводили — не возвращались никогда.
— К чему ты ведёшь?
— Ты — первый чужак, с которым я познакомилась за жизнь, и… Ты не кажешься мне таким уж плохим, а если бы улыбался чаще… Сделай так, чтобы вместо него вернулся ты — все будут куда счастливее.
— «Все»?
Та немного раскраснелась и засмущалась. Переведя взгляд с Эммета на Аврелию, Уильям невольно удивился, потому что смущение от ночной бабочки — меньшее, что он мог ожидать.
— Я — особенно, — едва пересилив себя, добавила та.
* * *
Было около семи часов утра, Айви всё ещё не было. Наёмник дремал, сидя напротив дивана — после бессонной ночи у каждого человека наступал момент, когда его клонило в сон сильнее всего. В организме Уильяма же такой момент наступал ранними утрами — когда долгая ночная дорога, обычно, подходила к завершению. Проснулся он от невнятного хрипа, похожего на дыхание человека с тяжёлым заболеванием лёгких, а позже к нему подключились и слова:
— Ярко… Слишком ярко, — в тот момент старик понял, что забыл надеть на глаза Джонсу повязку. — Виктор. Виктор! — тот закрыл глаза и, сморщившись, попытался подняться. — Ярко! Убери всю эту хрень от меня!
Единственным освещением в комнате был всё тот же масляной фонарь, стоящий на полке за диваном, и если тот свет Ворон называл «ярким», то, по его же логике, в баре он должен был бы ослепнуть. Хан потянулся к фонарю, чтобы прикрутить его, а, заодно, достать свою повязку — для этого ему нужно было буквально перекинуться через диван и потянуться к полке. Стоило ему это сделать, как Джонс оттолкнул его, из-за чего всё содержимое повалилось и перекатилось на пол, а потом попытался сбежать. Раздался треск стекла. Примерно у шторы, что служила дверью, охотник схватил его за руки, связанные верёвкой за спиной, и откинул обратно в комнату — прямо на пол. Вновь раздался треск
— Сука! — глаза тот были всё ещё закрытыми. — Пусти, я убью его! Этот ушлёпок наверняка не ушёл далеко!
— Хватит выделываться — наверняка понял уже, что я не Виктор.
В какой-то момент в комнате повисло напряжённое молчание. Эммет сидел то ли в удивлении, то ли в ступоре несколько секунд, но позже помещение разразил его медленный и низкий смех — тот самый, что заставлял мурашки выступить на теле.
— Да, тут ты прав, — всё ещё сидя на полу, ответил тот. — У Виктора шаг легче будет и сердцебиение повышенное, а тут… Ещё и знаешь, кто я… Что же ты за мудак такой?
— Это не так важно, — Хантер поднял своего заложника обратно на диван и принялся поднимать с пола на удивление целый фонарь, кучу маленьких треснутых зеркал, косметики и осколков из фоторамок.
— Точно… А вообще-то — нет. Не тот ли ты мудак, что?.. Ай! — старик сделал из платка, что он использовал под бандану, небольшую повязку и нацепил тому на глаза. — Вовремя.
— Лучше — поздно.
— Херня. Если поздно — значит, уже не нужно. Надеюсь, ты взял мои шмотки? Они денег стоят, знаешь ли, и вообще… Фу, блять, где тут ведро? Подай ведро — я сейчас… — подать ведро он не успел.
* * *
— Уильям… Уильям… Уильям-Уильям-Уильям. Уиль-ям. Уильям! Уи-и-и-ильям…
