За державу обидно полностью

То, что происходило с Литвой дальше, – известно. Между уходом советских войск и приходом немцев прошло несколько дней. Когда Советы ушли, литовцы первым делом вошли в еврейский квартал Каунаса – Слободку. Сейчас они рассказывают, что их ненависть к евреям была спровоцирована участием евреев в компартии, в сталинских репрессиях и т. д. Мне они могут не рассказывать эти сказки. В Слободке их интересовало лишь два места – еврейский сиротский дом и знаменитая ешива (религиозная духовная академия) «Слободка».

Детдомовских детей они просто заперли в помещении и сожгли живьем. А ешиботников (учащихся еши-вы) собрали в большом гараже. Тогда машины чистили сжатым воздухом. Они вставляли в рот еврею этот шланг, включали воздух, и кишки вылетали через задницу.

Толпы литовцев – женщины, дети, словом, весь город – дружно аплодировали. Так, одного за другим, они убили всех учащихся ешивы – кроме тех, кто смог спрятаться.

На следующий день в гетто Слободка организовалась первая подпольная группа сопротивления, в которую входил мой отец. Там были все: представители всех движений и партий – сионисты-социалисты, сионисты-ревизионисты Жаботинского, религиозные сионисты, анархисты, хасиды, миснагеды и просто евреи. Они решили, что реальную помощь в борьбе с немцами им может оказать только Сталин. Поэтому главенствующая роль в движении должна принадлежать коммунистам, и все это подполье будет считаться коммунистическим. Отца моего снова приняли в компартию, «невзирая на идеологические разногласия». И подполье стало действовать.

Первым, кого они убили, был еврей – глава полиции юденрата (юденрат – назначенный немцами орган управления гетто). До войны он был убежденным сионистом-ревизионистом (так именовались сторонники Зеева Жаботинского), а потом одним из первых побежал служить немцам. С ним предварительно поговорили, но он сказал: «Ребята, мне плевать на вас и на остальных, я хочу жить и сделаю для этого все». С ним пытались говорить еще раз и после этого застрелили.