– Сколько их? – спросил Тевур, восседающий на лошади рядом. Великий хан наотрез отказался оставаться в тылу вместе с великим князем Мухомой Зайцем, который с Мюридом и Бердебекком повелевал малым войском, что держало внутреннюю оборону Нового Каганата. Тевур, как и Адар, Мулак, Ворон, переживший невзгоды Ратко и Яромир, одним из первых вступит в битву.
– Несметно воинство Тьмы, – покачал головой Чакре.
– Живые среди них есть? – нахмурился хан.
– Я не видел, – ответил хороксай. – Если и есть, то в тылу.
– Надо выступать. – Тевур смотрел на ревущее впереди пламя, и его взгляд наливался тьмой.
– Думается мне, идём мы на погибель, – просипел Мулак, стараясь не смотреть на хана.
Тевур хмуро взглянул на военного советника.
– Можешь отправиться к великому князю, – проговорил. – Я знаю, как ты боишься погибнуть от рук Тьмы.
– Я не боюсь, – поджал губы старый лис. – Я предостерегаю вас от поспешных действий.
– Адар? – Тевур повернулся к военачальнику.
– Я тоже полагаю, что опускать огонь нужно только перед живыми, – сказал воин.
– Ворон? – Тевур взглянул на военачальника сварогинов.
– Я считаю, огонь вовсе не нужно опускать. – Ворон посмотрел на хмурого хана. – Лучшая битва та – которой не было. – Станислав, восседающий рядом с Вороном, согласился с ним.
– Яромир? – спросил Тевур мощного седого сварогина, лучшего друга Мухомы и одного из самых надёжных воинов.
– Я согласен с Вороном – надо ждать их первого шага, – пробасил северянин.
«Который может быть ещё более губительным для нас», – подумал Тевур, но вслух не сказал.
– Трубите в рог, – велел Тевур.
Холодный зов боевого рога прокатился по долине, и за войском Тевура вспыхнула стена пламени Хорохая, что отделила основные силы Нового Каганата от войска Мухомы Зайца – внутренней обороны.
– А теперь будем ждать, что явит нам Тьма, – велел великий хан.
Но навьи не нападали – будто не смели нарушить покой Хорохая.
Вдруг неясное предчувствие охватило Чакре льдом: новое Слово Гор – истинное оружие Тьмы. Почему он понял это так поздно? Почему… Не успел хороксай обратиться к хану, как земля содрогнулась так, что лошади, испугавшись, заржали и нарушили строй – люди едва удержали коней.
Стая чёрных птиц с криком пролетела над войском.
– Великий хан! – Мулак указывал на горы, и Тевур, обернувшись, застыл: гряда, дрожа в первых солнечных лучах, сбрасывала с себя камни, что падали с невыносимым грохотом.
Земля сотряслась ещё, и одна из ближайших вершин Рифея, расколовшись надвое, выдохнула чёрный дым.
– Великий Тенгри, – прошептал Тевур.
– Отец Сварог, – Яромир не мог отвести глаз от рушащихся гор, – Яра, сын… – Воину страшно было думать о том, что будет, если горы рухнут – в Новом Каганате не выживет никто. Больше всего Яромиру хотелось оставить строй и помчаться на помощь семье, схватить Яру и Любозара в охапку и мчать как можно дальше… Но стена огня, отделяющая его от Долемира, не пропустит без Слова ксаев.
Фросья вместе с Ясной, Ярой, Любозаром, Белозёром и Гоенегом спустилась в тускло освещённый Сварожичем большой погреб Свагобора: в подземелье царил полумрак, и освещённые синим светом беженцы казались навьями. Ясна невольно всхлипнула, прижимаясь к матери; витязи и слуги так и не покинули княгиню, как бы она ни старалась отправить мужей на войну к Мухоме.
С потолка и стен осыпался песок; Ясна крепче обняла мать, Белозёр обратился к Сварогу, Любомир схватился за Яру, как вдруг землетрясение пошатнуло мир…
Лошадь под Мухомой Зайцем взбеленилась так, что сбросила князя на землю. Но конь не проскакал и сажени, как рухнул оземь от земной дрожи.
Мухома, невзирая на боль в боку, попытался подняться, но у него не получилось: земля тряслась. Князь оглянулся: строй армии был нарушен, люди падали с перепуганных коней; рядом пытался встать хан Мюрид, лошадь которого ускакала тоже. Бердебекка Мухома не видел.
– Тахир кавара (Тьма пришла), – просипел Мюрид на илаче, но Заяц его понял.
И тут земля сотряслась так, что с расколовшейся вершины горы полетели камни, сбивая по дороге другие и превращаясь в смертельный оползень. Чёрный дым, выдыхаемый горами, обращался в сотканных из мрака явившихся из Нижнего Мира птиц, что устремились к войскам.
– Отец Сварог, – выдохнул Заяц, видя, как вдалеке, за ещё одной стеной Хорохая, рушится от землетрясения Долемир. – Фросья, Ясна… родные мои… – князю казалось, что от ужаса его тело покрывается льдом, дыхание перехватило и закружилась голова.
Мухома заставил себя встать. Вокруг царила паника: люди не понимали, что происходит и куда бежать от творящегося безумия.
«Это ловушка, – со слезами на глазах думал Мухома, смотря на то, как расколовшиеся вершины исторгают из себя чёрный дым, из которого вылетают птицы. – Тьма… Тьма окружила нас. Спасения нет. Фросья. Дочка…»
Землетрясение стихло, и целое войско Стражей Неяви летело к живым, неся на своих крыльях холод и смерть.
Мухома побежал в сторону Долемира, но порыв леденящего ветра сбил его с ног, и князь упал.
